Немцы на нашей земле!

ВОВ
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (5 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

В субботу 21 июня поехали мы в Ораниенбаум. Я был там в первый раз. Городок небольшой, но парк, вернее, лес и парк очень хороши. Особенно в эту чудную белую ночь. Моя дорогая спутница с любовью и нежностью опиралась на мою руку. Светлая головка ее с волнуемыми легким ветром волосами такая милая, такая притягательная. Сердце мое глухо стучало в груди. Тихая радость любви, кажется, осенила меня вновь. И все-таки мы боялись сказать заветное слово «люблю». Ни она, ни я, видимо, не проверили себя до конца, а это слово как-то связывает людей, налагает табу. Жизнь приобрела новый смысл.

И только раз, около четырех часов утра, нашего слуха коснулись звуки, испугавшие мою дорогую подругу. Самолеты затеяли где-то неподалеку в небе свою игру. Было, впрочем, совсем светло, хотя стояла ночь; особенно мягкий и ясный свет белой ночи так знаком нам, ленинградцам. И вот в тишине и чудной ясности ночи послышалось резкое завывание моторов. На вопрос А., что это, я спокойно сказал ей, что, вероятно, ночная учеба летчиков. Вскоре затихло все…

В начале восьмого знакомый врач, у которого мы были в гостях, получил распоряжение из больницы не отлучаться. Он хирург. Все встревожились, особенно в связи с ночными звуками, и невольно подумали: уж не война ли?.. Подосадовали, что он не может пойти на прогулку, и ушли в лес. Лежали, загорали, собирали цветы, а около часа дня пошли к дому, сильно проголодавшись.

Немцы на нашей земле!

Широкое синее шелковое небо с легкими облачками было очень воскресным и радостным. День стоял— первый в этом году — такой яркий и жаркий. И красота дня, и близость любимой женщины — солнце так играло в ее золотых волосах!— все это радовало. И мне казалось, что нет ничего на свете мутного и мрачного, а трудности моего быта в конце концов преодолимы, как и проблемы семейные. И мне было хорошо!

Неожиданно нас догнал наш доктор и, обращаясь ко всем, сказал: «А вы знаете? Война!» Я рассмеялся и отшутился, как мог. Но он настаивал на своем: только что лично слышал по радио Правительственное заявление о войне с Германией. Фашисты сегодня ночью вторглись на нашу землю. Ночные звуки уже не казались странными, а сборы красноармейцев и краснофлотцев в путь, которые мы видели, пока шли к дому, подтверждали, что доктор прав.

Мои спутницы упали духом. Решили немедленно ехать в Ленинград. Придя в дом, мы услышали по радио повторение Правительственного заявления и распоряжение командования МПВО. Все было кончено!
Все смято, раздавлено, разбито. Радость утра и услада ночи показались лишними и нелепыми. Смысл жизни опять становился иным. Через полчаса доктор пришел и сказал, что его послезавтра уже отправляют на фронт. Я понял, что и моя очередь настала. Мы заторопились домой.

Распрощались с гостеприимным хозяином, и нам казалось, что мы провожали его, а не радовались жизни накануне ночью. Что будет с нами? Мы разъехались по домам. У каждого своя семья, и везде смятение чувств и не вполне осознанные еще масштабы события. Не верилось как-то, что мы живем сегодня, 22 июня 1941 года, в первый день гигантской битвы. Нет! Это не казалось войной, но лишь учениями ПВО. И в городе не было тревоги ни на лицах, ни в поведении людей. Не было и военных приготовлений…

В воздухе реяли самолеты — воздушные патрули. В направлении Финляндии шли караваны грузовых машин. Разъезжали мотоциклисты МПВО. Но в общем все было спокойно, и народ толпился лишь возле уличных репродукторов, ожидая услышать хоть что-нибудь о событиях на фронте. Да, да! Уже нужно было говорить это слово, как вполне обиходное. Фронт! Это гибель тысяч и тысяч. Это горе миллионов. У А. на пограничном с немцами посту в Карпатах, где-то около Дорогобыча, молодой брат, отбывавший первый год службы по призыву. Ведь он должен быть среди тех, кто первым принял на себя тяжесть удара фашистов.

Где-то в Карпатах в горных войсках и мой фронтовой товарищ Юра Соколов отбывает воинскую службу. И он среди первых, кому пришлось столкнуться с врагом. Жив ли? Как мы хотели быть вместе, если вновь вспыхнет война. Но судьба решила иначе. Встретимся ли мы?

Около восьми часов вечера звонил из Вытегры Николай Платонович. Мама в тревоге за меня и мою судьбу. Успокоил, как мог. Завтра буду говорить с мамой. Перед сном слушали радио о разных экстраординарных решениях правительства — объявлении военного положения, мобилизации, учреждении трибуналов и т. д.
В два часа ночи в Ленинграде была первая воздушная тревога. Самолетов врага над городом не было. И лишь с северо-запада и севера слышны были зенитки и разрывы бомб, да в небе зарницами вспыхивали разрывы зенитных снарядов. Потом проревели истребители. …Через сорок минут был отбой, и город уснул до утра. Я не мог заснуть. Взволнованный вестями с фронта, я ворочался с боку на бок и мучительно думал о том, что делать. Немцы на нашей земле!

Вторые сутки ужасающего непрерывного боя людей и машин. Я имел все реальные представления о современной войне по недалекому своему прошлому. Я видел кошмары войны вплотную: разрушение и гибель людей и природы. Но ведь это было в сражении с финнами. Что же должно быть сейчас? Я твердо знал, что тяжесть германского кулака колоссальна. И масштабы события начинали становиться для меня облеченными в плоть. А главное — ив кровь! Что делать? Что делать мне?

Нет сомнения в том, что я уйду на фронт. Но сейчас мои братья уже льют кровь на полях сражений. Что делать?!!
Почему так легко мне было идти на финский фронт, и отчего медлю сейчас? Неужели любовь моя тому причиной? Конечно, мне говорят, что я обязан здесь вести сейчас работу, но…

Вечером в Союзе художников был митинг. И еще раз я испытал чувство глубокого стыда за свои колебания. Старик-художник записался добровольцем в действующую армию. Он вступил в партию. Я подосадовал, что мои партийные дела задерживают в райкоме. На фронт пойду, получив кандидатский билет. На митинге принято решение о широком участии художников в агит пропагандистском деле средствами искусства. Речь идет о плакате, открытках и других видах графики.

Позже встретились с любимой, бродили по городу. Она и я, мы чувствовали какую-то неловкость: любовь в такие дни… И все-таки сердца наши бились близки друг к другу. По ночному проспекту с грохотом катились танки в сторону Финляндии. Мы стояли и приветствовали танкистов. Настроение такого подъема у стоявшей толпы, что я вновь заколебался, не идти ли завтра в военкомат…

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться
Один комментарий на тему “Немцы на нашей земле!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *