Немецкая педантичность перед отбоем

Немецкая педантичность перед отбоем

По заданию Политуправления мне надлежало явиться на передовую, в 7-ю роту, которая вела бои в 35 километрах от Таллина, и рассказать бойцам и командирам о совместных задачах обороны города Таллина.
Вот показалось и серое здание завода. Большая труба из красного кирпича не дымила. У крыльца небольшого двухэтажного кирпичного здания, очевидно бывшего заводоуправления, стоял часовой с винтовкой. Увидев меня, часовой приветливо улыбнулся и сказал, как пройти к командиру роты.

В большой комнате с маленьким окном, находившимся почти на уровне земли, стоял большой стол, из-за которого мне навстречу вышел политрук роты — высокий, чуть худощавый, с хорошей выправкой и очень приветливый человек лет 25-26. Он уже ждал меня: комиссар батальона сообщил ему обо мне еще когда я был на командном пункте.

Пока мы жали друг другу руки, я заметил, что в углу комнаты, рядом с телефонистом, расположившимся прямо на полу, сидел на корточках лейтенант (это и был командир роты) и все оправдывался в чем-то, то и дело повторяя «товарищ». Политрук роты пояснил, что сегодня на рассвете немцы перегнали с нашей стороны через линию обороны роты большое стадо. И тут же заметил, что через эту линию можно не только стадо провести, но и целую дивизию. «Вот сами посмотрите, тогда убедитесь», — не то со злостью, не то с досадой сказал политрук.

Закончив разговор по телефону, лейтенант поднялся, одернул гимнастерку и, разминая затекшие ноги, протянул мне руку. Командир был так же молод, как и политрук.

Как бы ища у меня поддержки, командир роты начал мне говорить о том, как трудно обеспечить надежность обороны, если бойцы находятся друг от друга на таком расстоянии, что не видят один другого. «Вы все это увидите сами», — закончил командир и, добавив несколько веских слов в адрес немцев, сказал: «А теперь рассказывайте, как там живет наш Таллин».

Я рассказал им о кораблях флота, их экипажах, о наших воздушных асах лейтенанте Бринько и капитане Антоненко, чья слава гремела далеко за пределами Балтики, перечислил корабли и береговые батареи, которые будут защищать столицу Эстонии, рассказал о трудящихся Таллина, которые не только снабжают фронт боеприпасами, но и создают боевые подразделения из рабочих-добровольцев, которые уже принимают участие в боевых действиях. Я рассказал о том, как сотни девушек, женщин, мальчишек-подростков роют окопы и противотанковые рвы в районе Нымме — я видел их, когда выезжал из города.

Вдруг один за другим послышались разрывы тяжелых снарядов немецкой артиллерии. Мы стали прислушиваться. Немецкие снаряды летели в сторону огневых позиций нашей артиллерии, которая почти сразу же открыла ответный огонь по врагу. На передовой застрочили пулеметы. Слушая этот своеобразный концерт, я заметил, что ни командир, ни политрук не проявляют никакого беспокойства. Больше того, командир роты, улыбаясь, обратился ко мне: «Ну, начали! Скоро немцы ужинать будут».

Фронт на этом участке как бы стабилизировался, и за несколько дней своеобразного противостояния бойцы хорошо изучили повадки врага.

Судя по данным, которыми располагало командование, гитлеровцы готовились к решительному наступлению на Таллин. Наши войска готовились к обороне, хотя было ясно, что удержать противника на этом рубеже имеющимися силами невозможно.

Через несколько минут немецкая артиллерия прекратила огонь. Почти так же внезапно, как и начали, прекратили стрелять пулеметы. Наступила тишина. Командир роты, обращаясь ко мне, торжественно произнес: «Ну, что я говорил? Теперь тихо будет до 22 часов, тогда фрицы снова откроют огонь перед тем, как улечься спать». И как бы про себя командир пробормотал: «Вот он, немецкий педантизм!»

Политрук прервал его, заявив, что баснями соловья не кормят, надо товарища и ужином угостить.
Ужин был очень вкусный, и мы ели с большим аппетитом.

То ли от сытного ужина, то ли от впечатлений, полученных за день, я почувствовал усталость и признался своим хозяевам, что хочу отдохнуть. Мне тут же предоставили широкую деревянную кровать, застеленную стеганым ватным одеялом. Лег я не раздеваясь, только расстегнул воротник гимнастерки и ремень, на котором у меня висел старенький наган и две гранаты.

Уснул я почти мгновенно, как только голова коснулась подушки. Не знаю, сколько я спал, но проснулся от артиллерийской канонады. Все было точно так, как предсказал командир роты. Наша артиллерия на этот раз ответного огня не открыла. Два вражеских снаряда разорвались во дворе завода, но никто из роты не пострадал: во дворе находился только один боец, охранявший командный пункт роты, но он своевременно спрятался в ровике, вырытом у самого крыльца.

Я вышел из полуподвала во двор. Погода стояла тихая, сильно пахло порохом от разорвавшихся снарядов и сырой землей из воронок. Стреляли немецкие 105-миллиметровые гаубицы. Командиры взводов, находившиеся в 200-300 метрах впереди командира роты, доложили по телефону, что на передовой все спокойно, что немцы активных действий не предпринимают.

Командир роты сообщил мне, что за пять дней, что они удерживают этот рубеж, противник только один раз попытался на участке его роты взять «языка», но это ему не удалось. По немцам был открыт ураганный огонь из пулеметов, а хорошо налаженная связь с артиллеристами позволила быстро поставить заградительный огонь на нужном участке. Потеряв двух убитых, автомат и ручной пулемет, фашисты отошли и больше подобных попыток не предпринимали. Трофейный автомат теперь висел у командира роты на шее, а ручной пулемет с большим запасом металлических лент я потом видел на одном из участков обороны роты.

Немецкая педантичность перед отбоем

На небосклоне уже появилась бледная ущербная луна. Над полями и лесами воцарилась такая тишина, что даже как-то не верилось, что всего несколько минут назад здесь рвались вражеские снаряды. Где-то далеко надрывно ревели недоенные коровы. Еще днем я видел, как они бродили по лесу.

Вернувшись на свою широкую кровать, я еще долго не мог уснуть. Приглушенным голосом телефонист повторял свой позывной: «Я Береза», я Береза»…

Один комментарий на тему “Немецкая педантичность перед отбоем
  1. С точки зрения освещения военной темы и живой передачи обстановки на фронте-очень талантливая статья. Такое ощущение,что сам там побывал,больше чем 70лет назад.а о немецкой педантичности много описано во фронтовой прозе. Спаси Бог за публикацию-с удовольствием прочитал

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *