Ночная разведка

Ночная разведка
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Полночь. Купол неба глубок и ясен, проколот миллиардами звезд. Снег под ногами упруго похрустывает. На летном поле тишина. Кажется, что люди давно уже покинули этот голый кусок земли, что здесь один хозяин — ледяной ветер.

И вдруг в тишину врывается рев мотора. Он все нарастает — это пилот прибавляет газ, пробует мотор на разных оборотах. Внезапно на поле вспыхивают огни — фонари, выстроенные в одну линию. Далеко-далеко мерцает ограничитель — красный фонарь.

Самолет П-5, кажущийся в ночи ширококрылой темной птицей, бежит по земле, быстрой тенью проносится над красным фонарем ограничителя и пропадает в черном небе.

Гаснут огни. Опять тишина и звездная ночь, только слышен шорох морозного ветра да скрип снега под ногами людей. Кто-то приглушенно говорит:

— Часа в три ночи должны вернуться…

Комиссар эскадрильи Александр Васильевич Ежов, удобно усевшись во второй кабине, положив планшет с картой, записной книжкой и карандашами на колени, посматривает через стекла очков вниз. Надо как следует приглядеться к земле. А она уходит все дальше и дальше, и чем выше забирается самолет в черное звездное небо, тем лучше просматриваются контуры лесов и болот.

Днем фашисты боятся передвигаться по дорогам. Проученные нашими штурмовиками, понеся потери при передвижениях, фашисты стали отсиживаться в лесах и землянках, решаясь только ночью подвозить к фронту боеприпасы, продовольствие и подтягивать резервы.

Ежов отрывает взгляд от земли и смотрит на заиндевелый шлем Георгия Лугового. Луговой не шевелится, но профессиональное чувство подсказывает Ежову все движения его руки. Вот сейчас он еще подал ручку — самолет стал еще круче набирать высоту. Высотомер показывает уже три тысячи метров.

Ночная разведка

Александр Васильевич хорошо знает всех пилотов эскадрильи. О Георгии Дмитриевиче Луговом он высокого мнения. Сейчас, сидя во второй кабине в качестве наблюдателя, Ежов спокоен: он знает, что Луговой храбр и осмотрителен — его не испугаешь обстрелом и не заставишь сломя голову принимать решения. Он не раз встречался в воздухе с врагом, не раз очереди фашистских пуль прошивали плоскости и смерть смотрела ему в глаза, но Луговой никогда не терялся, был спокоен и осмотрителен, ставил врага в тупик смелыми действиями и выходил из самых сложных положений невредимым. Он был искусным ночным разведчиком.

Самолет Луговой знал до тонкостей. Он чувствовал машину и уважал ее, как живое существо. Авиатехники, наблюдая за посадкой Лугового, говорили:

— Отличная посадка…

А техники — народ требовательный, чуть погрубее отнесся к машине, они пилоту непременно сделают замечание.

Луговой, ведя самолет, зорко всматривался в темноту. Земля, запушенная снегом, видна отчетливо. Озера выделяются яркими белыми пятнами. По контурам пятен пилот узнает названия озер, ведь он до деталей изучил весь Сегежский район.

Внизу — фронт. Ни огонька. Луговой начинает беспокоиться. Неужели спят? Но беспокойство Лугового продолжается всего несколько секунд — фашисты заговорили. Внизу зарницами вспыхнули огоньки. Луговой поднимает руку, показывает Ежову на вспышки.

— Вижу! — кричит Ежов и встает в кабине. Нужно точно определить местонахождение огневых точек врага.

— Красные вспышки… два, три зенитных орудия, — говорит вслух Ежов. — На северном берегу озера, на мысу, в леске. Правее на полкилометра, у просеки, еще одно… два орудия.

Спокойный карандаш отмечает на карте точки.

— Пулеметные гнезда. Три… Ага, вон четвертый пулемет. И только теперь приходит мысль: «Ну и огонь открыли, еще собьют…»

Ежов осматривается. Он что-то кричит, машет рукой пилоту, показывает под хвост машины и вправо. Сначала Луговой не понимает, потом, поняв, смеется: огненные бутоны разрывов вспыхивают метрах в четырехстах справа, радуги трассирующих пуль расчерчивают ночь далеко за хвостом самолета. Фашисты бьют «на звук» и бьют плохо.

— А ну, пошуми им еще! — кричит Ежов. — Может быть, у них еще есть здесь батарейка…

Еще один круг над фронтом с мотором, работающим на полном газе.

Самолет идет плавно, ни одного толчка или резкого ухода в сторону. Луговой внимательно следит за разрывами. Стоит только им приблизиться к самолету, и—Ежов знает — Георгий резко и спокойно уйдет из опасной зоны.

Но новых огневых точек больше нет. Первая задача выполнена, можно забираться в тыл.

Вспышки выстрелов остаются позади. Снова под крылом самолета проплывает тихая, заснеженная, безлюдная земля.

Белой узкой полоской бежит по ней железная дорога. Самолет идет вдоль полотна. Добрую сотню километров просмотрели разведчики. Ни одного состава, ни одного паровозного дымка. Магистраль мертва — она выведена из строя нашими бомбардировщиками и партизанскими отрядами.

Теперь остается просмотреть дороги. Самолет еще глубже идет в тыл врага. Луговой точно выводит машину к намеченным точкам. Ежов напряженно наблюдает. Вот внизу лежат странные дугообразные белые полосы. Что-то они очень симметрично расположены. Ежов наносит их на карту — днем бомбардировщики прощупают эту фашистскую геометрию. Ежов почти уверен, что это оборонительная линия — доты, блиндажи, окопы.

Но вот и дорога. Как звездочки, вспыхивают и гаснут внизу огоньки. Луговой выключает мотор и в тишине идет на снижение. Ежов перевесился через борт, ветер забирается под очки, хлопает ремешком шлема. По дороге идут автомашины. Шоферы включают и выключают фары. Ежов пересчитывает их:

— Группа восемь машин, на восток. Интервал полтора километра и еще группа, четыре машины. Ага, вот еще одиночка.

Даже ночью в глубоком тылу враг боится передвигаться большими колоннами.

Задание выполнено. Луговой дает газ, поворачивает к дому и снова набирает высоту. На обратном пути Ежов заметил два прожектора. Они были установлены в противоположных концах озера, и их лучи, скрещиваясь и разбегаясь, ползали по льду. Видимо, здесь фашисты боялись прорыва Советской Армии. Ежов засек местонахождение прожекторов.

Пролетая линию фронта, снова вызвали огонь орудий и пулеметов. Луговой, повернувшись к Ежову, показал рукой в сторону своего аэродрома. Комиссар утвердительно кивнул.

…Утром звено бомбардировщиков прошло на запад.

Правительство наградило пилота Георгия Дмитриевича Лугового высшей наградой — орденом Ленина. Он ее получил в числе первых на Карельском фронте.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *