Новый дом

партизаны
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Мы с Павлом Хмелевским теперь реже появлялись в Минске — нас знал в лицо предатель Сергей Антохин, который все еще не был обезврежен.

Однажды при встрече с Ковалевым мы высказали ему свои опасения.

— Да, опасность есть. Может быть, следует подумать о перемене места встреч? — сказал он и попрощался с нами. Это была моя последняя встреча с Ковалевым.

В конце сентября Владимир Вашкевич сообщил нам, что ему удалось установить связь с уполномоченным ЦК КП (б) Б по Дзержинскому району Виктором Герасимовичем, который прибыл с группой товарищей из-за линии фронта и находился в станьковских лесах.

На первую встречу с Герасимовичем по поручению комитета пошли Вашкевич и Носко. Они принесли радостное сообщение: создан Дзержинский подпольный райком партии. Это окрылило нас, придало сил. Мы знали: с райкомом дела пойдут более организованно, масштабы борьбы с противником расширятся.

Но именно в те дни из Минска пришла весть об очередном провале подполья.

Рано утром в тот трагический октябрьский день Павел Хмелевский и Нина Котешова на машине молочного завода поехали в Минск, чтобы побывать у Марии Рынкевич и выяснить, что случилось в городе. Я же отправился к Климу согласовать вопрос о посылке в отряд людей из Дзержинска. Вернулся домой под вечер. Вскоре пришла и Инна. Она была очень расстроена:

— Возле Комаровского рынка мы встретили Володину мать. Она сказала, что арестован Ковалев и многие другие подпольщики. Минувшей ночью схватили Марию Рынкевич. У нее в доме засада.

Скорее к Павлу! Выкатил велосипед. Нина вышла проводить меня.

— Мне страшно за тебя, за себя. Будь осторожен!

Мог ли я подозревать, что больше не увижу ее?

Павла дома не оказалось. Приближалось время передачи сводки Совинформбюро, и я поспешил на завод. Оставив на складе велосипед, полез на чердак. Афанасий Дробленов убрал лестницу и, как обычно, встал на вахту внизу.

Неожиданно донесся гул машины, подъехавшей к заводу, потом послышались голоса немцев. Сердце замерло от недоброго предчувствия. Снова загудела машина. Уехали! Тут же раздался стук в потолок.

— За тобой приезжали! — прошептал Афанасий.

Положив в один карман пистолет, в другой — наган и сунув за пазуху гранату, я спустился вниз. Во дворе, кроме Дробленова, никого не было. Добежав до сарая, осмотрелся, потом перемахнул через забор и направился к Вале Жданович. Она жила ближе всех к заводу, от ее дома до леса — рукой подать.

Значит, провал? Кто арестован? Надо немедленно узнать. Но оставаться у Вали дома было опасно. Она предложила укрыться в поселке Рябиновка, что в трех километрах от города, у ее знакомых, людей вполне надежных. Сама же проводила меня туда, познакомила с семьей Лобачей. У них я и скрывался на сеновале.

Брат Марии Лобач — Николай Корженевский входил в кукшевичскую подпольную группу. На второй день по моему заданию он отправился в Дзержинск, чтобы встретиться там с людьми, которых я назвал ему, и расспросить, что произошло.

Вести он принес горькие. Гитлеровцы арестовали Нину, Павла Хмелевского и его отца. Георгию, моему брату, удалось скрыться. Жандармы и полицейские устроили у нас дома обыск, избили отца. Павла и Нину увезли в Минск. Отец Павла, Никита Никифорович, не перенес пыток и покончил с собой — он носил при себе ампулу с ядом.

полицаи задержали подпольщика

«Видимо, надеются, что я еще приду домой, поэтому не арестовали пока родителей», — мелькнула у меня мысль. И впрямь, полицейские более недели устраивали но ночам засаду возле нашего дома. Потеряв надежду схватить меня, жандармы отдали полиции приказ расстрелять моих родителей. Но Михаил Белькевич предупредил кого надо, и связная Виктория Миронович буквально из-под носа врагов увезла отца и мать к партизанам.

На третий день рано утром ко мне пришел Михаил Носко. Мы простились с Лобачами, этими честными, добрыми людьми, о которых у меня на всю жизнь сохранилось теплое воспоминание, и отправились в Новоселки. Там встретились с Давидовичем и Лимонтовым. Договорились, что они пойдут в Минск, попытаются установить, где находятся Павел и Нина, и предпримут меры, чтобы их спасти.

Вечером я ушел с разведчиками отряда имени В. П. Чкалова. Неподалеку от Налибокской пущи повстречались с группой партизан из отряда имени И. П. Кузнецова, которые во главе с комиссаром Иваном Казаком возвращались после операции на свою базу.

— Вот мы и дома, — с улыбкой взглянул на меня Иван Казак, когда позади остались последние хаты деревни Рудня и узкая дорога, извиваясь, втянулась в чащу.

После пережитых в последние дни потрясений я, словно зачарованный, глядел на обступившие нас стройные сосны, на древние ели, с которых свисал седой мох. Одна другой краше, они как бы подпирали голубой небосвод своими зелеными кронами и острыми шпилями. Там, где лес подходил к болоту, появлялся кустарник, становилось просторнее. Иногда встречались поляны, устланные листьями разных цветов и оттенков. Такие причудливые узоры может выткать только природа. Дорогу стремительно перебегали косули. Или вдруг мы замечали, что сверху на нас устремлены любопытные глазки рыжей белки. То и дело попадались старые, с огромными шапками, грибы — здесь никто их не собирал.

Пуща была не похожа на наши койдановские леса, где мшистые ели и кряжистые сосенки перемежаются с тонконогими березками. Здесь все казалось могучим, безбрежным, дышало суровой сосредоточенностью. Эта пуща почти на два долгих года стала мне родным домом.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *