О тех, кто спасал

врачи
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (6 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

За время блокады Ленинграда мне, тогда 15-17-летнему подростку-юноше, пришлось четыре раза побывать в больницах: три раза в стационаре 1-й детской поликлиники Дзержинского района и один раз в туберкулезном отделении больницы.

Детской поликлинике N 1 Дзержинского района на улице Чайковского, 73, я обязан тем, что в ней меня дважды спасли от смерти: первый раз в январе 1942 г., когда меня положили в только что открывшийся там стационар для дистрофиков, а второй раз — летом 1942 г., когда я попал туда с тяжелой формой дизентерии. «Душой» поликлиники (а впоследствии больницы) был главный врач Николай Васильевич Лебедев — замечательный врач, прекрасный организатор и очень гуманный человек.

Рассказывали, что еще до революции им была написана магистерская диссертация, рукопись которой он забыл в извозчичьей пролетке, и она пропала. Всецело поглощенный практической работой, к науке он так и не вернулся.

В конце декабря 1941 г. он открыл при поликлинике стационар для лечения детей-дистрофиков — первоначально на 20 коек. В стационар детей направляли участковые врачи, но главный врач и сам подбирал на улице обессиленных детей и приводил их в стационар.

В этом стационаре я пролежал с 6 по 22 января 1942 г. Мы там получали трехразовое питание и лежали в постелях. Питание было, конечно, очень скудным, но все же мы получали, хоть немного, и сахара, и масла, и мяса. А за стенами стационара в это время на карточки практически ничего не выдавали, кроме хлеба!

Зная, что меня скоро выпишут из стационара, я предпринял попытку остаться в этом раю, где кормят три раза в день: я стал специально ходить в туалет, открывать там форточку и глубоко вдыхать ртом морозный воздух, чтобы заболеть воспалением легких. Но ничего из этой затеи не вышло, и на 17-й день меня выписали.

Стационар постепенно расширялся, и туда стали помещать ослабевших сотрудников поликлиники. К началу лета 1942 г. поликлиника фактически превратилась в больницу с несколькими отделениями.

Весной 1942 г. я уже был в стенах школы ФЗО N 10 на Петроградской стороне. Там было по тем временам неплохое питание, но в конце мая я заболел дизентерией. Меня поместили в только что открывшуюся инфекционную больницу в помещении школы на углу Большой Пушкарской и Введенской улиц. В этой больнице практически не было ни медикаментов, ни опытного медперсонала. Я лежал в огромной палате человек на 30 и медленно угасал. Каждый день кто-нибудь умирал, такая же участь ожидала и меня.

врачи

И тут на помощь вновь пришел Николай Васильевич Лебедев. В ответ на просьбу мамы он согласился меня взять, хотя имел формальное основание отказать в госпитализации. Так, 26 мая 1942 г. я снова попал в стационар 1 -й детской поликлиники. Поступил с весом 40 кг при росте 170 см. В палате было 25 человек, в основном, лежачие, в одном конце палаты — мальчики, в другом — девочки. Здесь, в отличие от больницы на Петроградской, были опытные врачи и медсестры, приличное питание и прекрасный уход. Мы, лежачие больные (я был лежачим почти месяц), никогда не забудем тех заботливых санитарок, которые за нами ухаживали, например, Нину Зотову, тетю Нюру Белодедову и других. Моим лечащим врачом была М.И. Балашова.

Однажды во время завтрака внезапно раздался странный воющий звук, за ним последовал грохот на верхнем этаже, а у нас в палате выскочило несколько стекол. Оказалось, что в расположенный над нашей палатой зубоврачебный кабинет попал артиллерийский снаряд. Если бы он прилетел этажом ниже, возможно, попал бы прямо в меня, так как моя кровать располагалась непосредственно под кабинетом. Были ли у меня в связи с этим переживания? Да, осколки выбитого стекла попали в рисовую кашу, которую я только было начал есть, а лишней порции для ее замены не было…

Через два месяца я выписался из больницы, поправившийся и относительно окрепший. Но этого хватило только на четыре месяца, В конце ноября 1942 г. я в третий раз попал в стационар 1-й детской поликлиники с рецидивом тяжелой дистрофии.

Хочу особо отметить опытнейшую медсестру стационара Ольгу Петровну Фомину, всегда спокойную, невозмутимую, доброжелательную. Однажды, во время учебной химической тревоги, когда весь персонал и большинство больных в течении часа находились I противогазах, она, тоже в противогазе, сделала мне внутривенное вливание так же уверенно, как всегда.

В августе 1943 г., работая на сквозняке по оборудованию нового цеха завода «Сантехдеталь», я заболел и был направлен в туберкулезное отделение больницы им. Эрисмана с экссудативным плевритом. Заведовала отделением Ева Натановна Певзнер, прекрасный специалист и душевный человек. Она жила в одном из помещений отделения, и медперсонал постоянно чувствовал ее «глаз» — она появлялась в любое время суток.

Благодаря ее умелому руководству и требовательности в отделении был хорошо отлажен лечебный процесс, имелись все необходимые медикаменты. Вокруг веранды были разбиты цветники, росли декоративные кустарники.

Спасибо вам, дорогие врачи, медсестры и нянечки блокадного Ленинграда за Ваш самоотверженный труд, за то, что Вы отдавали нам, больным, все свои знания и силы, свою душу (Виктор Дмитриевич Чебанов)

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *