Один бой двух бронепоездов

Один бой двух бронепоездов
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

4 января 1943 года наши 44-ой дивизион занял исходные позиции ближе к фронту: бронепоезд «Котовский» на станции Сомово, «Щорс» на станции Отрожка — в восьми километрах от Воронежа. Команды перешли жить из вагонов в дома, расположенные рядом со стоянками бронепоездов. Чаще стали выезжать в огневые налеты.

В конце января ночью нас подняли по тревоге. Командир бронеплощадки лейтенант Булгаков, одетый в шинель, предупредил, чтобы мы не брали полушубков и ничего лишнего, но оделись все же потеплее.

В это время подъехал «Котовский». Из боевой рубки вышли командир дивизиона майор Шевелев и начштаба Кадамов. Шевелев обошел каждую площадку, здоровался с бойцами, шутил.

«Котовский» двинулся вперед, «Щорс» — следом. Ехали в направлении станции Лиски. Накануне была внеочередная чистка и проверка орудий и подвижного состава. Погрузили дополнительные ящики со снарядами. Одновременно двумя бронепоездами мы редко выезжали на огневую. Соображали: значит, готовится что-то серьезное. Было зябко и темно.

На станции Придача нас встретили разведчики нашего дивизиона, указали огневой рубеж, где мы еще раньше производили пристрелку. Он находился километрах в двух от окопов противника, защищен холмом и перелеском. Связисты соединили проводами командный пункт на паровозе с НП на передовой.

«Котовский» стоял примерно в километре впереди нас.

Лейтенант Булгаков по телефону держал связь с командиром бронепоезда. Командир орудия Власов отдавал последние указания: пулеметчикам приготовиться, подносчикам снарядов выложить их из ящиков на пол, поближе к орудию, Котову — развернуть башню.

Наводчик Лисов проверял призматический прицел. Я снял наствольный чехол, обтер лишнюю смазку с затвора, просмотрел ствол. Открыли запорные задвижки люков. Командир распорядился занять места и приготовиться, дал ориентир наводчику.

Бронеплощадка была готова к бою.

В амбразуру башни видно, как лучи прожекторов, то вспыхивая, то затухая, с разных точек принизывают темноту. Кое-где слышатся редкие взрывы, в окопах идет слабая перестрелка, время от времени взвиваются осветительные ракеты, стежат передовую трассирующие пули.

Ждали приказа. Минуты ожидания тянулись необычайно медленно. Командир, не опуская телефонной трубки, на всякий случай предупредил, что военфельдшер — на третьей бронеплощадке.

Комиссар Ерин обходил площадки, стучал по броне:

— Как настроение?

Сержант Власов ответил за всех:

— Бодрое.

А сами беспокойно томились.

Но вот телефонная трубка ожила, и тут же последовала команда лейтенанта Булгакова:

— Прицел… беглый гранатами!

В тот же момент где-то сзади загрохотали тяжелые орудия, с шипением и свистом пронеслись через нас снаряды.

— Огонь! — скомандовал Власов.

Вспышка. Гром. Быстрый откат и накат ствола орудия. Я открываю затвор, гильза выскакивает. Быстро, быстро. Снаряд в стволе, я закрываю затвор. Готово. Выстрел. Вспышка. Гром. Звон гильзы.

И началось. Залпы орудий нашего бронепоезда. Гром соседних и дальних артиллерийских батарей. Справа, сзади ежесекундные вспышки, грохот то усиливается, то ослабевает, то сливается в общий гул, и через все это резкий, сопровождающийся вспышкой треск — ответная пальба немцев.

Один бой двух бронепоездов

Страшновато. Сердце прыгает, на спине от холодного пота рубашка прилипла к телу. Впереди все чаще сверкают вспышки и слышится ушераздирающий треск. Стучат по броне осколки и мерзлые комья земли. Кругом дым, вихри снега и песка, копоть.

Душно. Я не помнил, когда сбросил шинель. В одном комбинезоне с распахнутым воротом почти машинально открывал и закрывал затвор, все внимание сосредоточено только на этом. Дрожь прошла как-то сама собою. Ясность мысли необыкновенная. Движения четки и уверенны.

Гильзы мешаются под ногами, их не успевают откидывать. Боец Носков подкатился на одной, выругался: кто расслышал — хохочет. Я не все понял, но тоже смеюсь. Стало легче, веселей.

А кругом все так же грохочет и сверкает, стучат по броне осколки. Каждый занят своей работой: зарядить — выстрелить. Командир передает, что наши снаряды ложатся в цель, значит, куй железо, пока горячо.

Но что это? Гильза не выскакивает из ствола, заклинило. Где экстрактор? Минута затишья. Сразу же запрос командира бронепоезда: «Почему молчит орудие?» Вот черт, не вытащишь никак.

— Дай я! — кричит номерной Вяткин.

Пошла. Сержант торопит, подает банник. Еще минута потеряна. Наконец, казенник протерт. Готово.

— Огонь!

И опять канонада. Уши давно заложило. В голове звенят колокольчики, глаза режет, душно, жарко, все устали. Хочется пить, а воду как-то незаметно давно всю выпили. Губы спеклись, веки воспалились. Команды подаются сорванными голосами.

Ствол орудия раскалился — руки не терпят. Откроешь затвор, оттуда жар, как из печки. Теперь лица не белые, не красные, а багрово-черные от напряжения, от копоти и грязи. Вездесущий сержант Власов то подавал команды, то распоряжался в отсеках, то отбрасывал гильзы — его замасленные черные руки поспевали всюду.

Но вот, наконец, команда прекратить огонь. Последний выстрел. Я открываю затвор, гильза выпадает, затвор остается открытым. Совершенно обессиленный, опускаюсь на груду гильз. Молодые чувствуют себя не намного бодрее.

Умолкли наши поезда, не слышно соседних батарей, только тяжелая артиллерия изредка продолжает обстрел.

Развернули башню. Принесли воду из тендера, жадно пьем. Бронепоезд тронулся. В приоткрытый люк подуло свежим ветерком. Приступаем к уборке: складываем гильзы и оставшиеся снаряды. Отъехав километра на три-четыре, остановились в безопасном месте.

Открыли люки. Толкаясь, вылезаем на площадку, приветствуем соседей. Мне во что бы то ни стало хочется что-то объяснить, но никто не слушает, все говорят разом — гвалт стоит невообразимый.

Я обратил внимание, что лица и руки у всех вымытые. «Когда это они успели?» И только тут вспоминаю, что между разговорами и мне кто-то поливал из кружки.

Команда «по местам». Двинулись на свою исходную позицию и скоро были в Отрожке.

Команды обоих бронепоездов выстроились в шеренгу. Возле железнодорожных путей, заслоняя дверь кухни, стоял в белом фартуке и колпаке вернувшийся из госпиталя повар Николай.

Его добродушное лицо таяло в улыбке, он приветственно помахивал поварешкой, нарочито облизывал губы, давая понять, что сегодня завтрак будет особенно обильным и вкусным.

Командир и комиссар дивизиона поблагодарили нас за успешные боевые действия, отметили слаженную работу артиллерийских расчетов, разведчиков и связистов, паровозных бригад.

А на другой день нам сообщили, что наши войска возле станции Лиски прорвали фронт, переправились через Дон и успешно развивают наступление. Мы и не подозревали тогда, что совсем рядом с нами, именно там и именно тогда, действовали наши земляки на бронепоездах «Невский» и «Суворов». Было весело и радостно. По случаю такого события нам выдали перед обедом по стопке.

Днем сообщили, что Воронеж оставлен немцами. Это было 25 января 1943 года.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *