Огонь по своим

танки вов
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Ночью силами двух дивизий (76-й и 384-й) гитлеровцам удалось выбить нас с высоты. В этом бою мы снова столкнулись с 384-й дивизией врага, знакомой нам по прежним боям.

На следующий день силы нашего наступления наращивались: командование фронта вводило в бой 16-й танковый корпус генерала Маслова. Из 105 танков, которые он имел, около 50 единиц вводилось в нашей полосе.

Собственно, и узнали-то мы о вводе его при следующих обстоятельствах. Поздно вечером 22 ноября начальник артиллерии дивизии подполковник П. Г. Прозоров доложил:

— Ранее возложенная на нас задача артиллерийского обеспечения ввода в прорыв 16-го танкового корпуса с рубежа балки Герасимова изменяется. Корпус начнет действовать с 7-00 завтра, причем с рубежа, занятого нами. Нам приказано поддержать его огнем.

Я высказал сожаление, что не пришлось повидаться с командованием танкового корпуса, и тотчас же приказал командирам полков использовать ввод танков, как только танки выйдут на линию боевых порядков полков. А дивизионному инженеру приказал организовать подготовку проходов в минных полях.

Мы рассчитывали на безусловный успех. Рано утром вышли на наблюдательный пункт, чтобы оттуда наблюдать ввод танков и вовремя дать команду пехоте. Но случилось неожиданное.

Ровно в 7 утра началась артиллерийская пальба. Я припал к стереотрубе, чтобы наблюдать разрывы, и глазам не поверил. Кто-то из наших артиллеристов клал снаряды в боевых порядках 776-го и 780-го полков и позади них! Прозоров уверял, что это не артиллеристы — все командиры поддерживающих батарей и дивизионов находятся вместе с пехотными командирами, а передовые наблюдатели — в боевых порядках пехоты.

Мы быстро выскочили наверх. Снаряды летели над нашими головами. Позади нас были слышны выстрелы.

танки вов

Обернувшись, мы увидели, как из сада и кустарника восточнее Паныпино выходили танки, развертывались в линию рот и чуть ли не с места открывали огонь из пушек. Развертываясь далеко от наступающей пехоты, они, видимо, потеряли ориентировку и, не пройдя еще наших боевых порядков, приняли наши окопы за вражеские. И теперь били по своим.

Я, комиссар и еще несколько офицеров, потрясая кулаками и ругаясь на чем свет стоит, бросились навстречу танкам. В люке одного из них показался командир, мы указали ему рубеж, на котором находится наша пехота, и сказали, что проходы в минных полях обозначены красными флажками. Он тут же по радио дал командирам машин команду, стрельба прекратилась и танки спокойно пошли вперед.

Возвращаясь на наблюдательный пункт, я встретил генерала-танкиста. Представился ему. Оказалось, это и был командир 16-го танкового корпуса генерал-майор Маслов.

Я еще не пришел в себя от инцидента и сразу накинулся на него.

— Товарищ генерал, нельзя же так воевать! Своих перебьете! Давайте согласуем действия.

— Пошел ты к… — раздраженно процедил тот, — у вас своя задача, у нас — своя. Вот и будем действовать применительно к этому.

— Вот это здорово! — изумился я. — Растопыренными пальцами будем бить, так, что ли?

Но Маслов только дернул плечом и ушел.

Раздосадованный, я немедленно позвонил командарму и доложил ему обо всем. Но на этом дело не кончилось. Танкисты не знали расположения минных полей. А выдвигаясь, не рассмотрели подготовленных проходов, хотя в каждом стояли саперы. Часть танков подорвалась на наших минах.

Генерал Маслов и командир танковой бригады полковник Кузнецов пришли ко мне на наблюдательный пункт. Теперь уже они заговорили о взаимодействии. Я посоветовал Кузнецову пойти на НП командира 776-го полка, а сам вызвал дивизионного инженера.

— Товарищ Важеевский, — обратился я к нему, когда он появился, — что же это происходит на минных полях?

— А что я могу поделать, — обиженно доложил тот, — если танки прутся на мины, а не идут в приготовленные для них проходы? Вон флажки-то какие понаставлены, отсюда видно! Кроме того, в каждом проходе саперы показывают путь, некоторые из них уже ранены по два раза, но своего поста не покидают.

— Вызовите мне Шумеева, — приказал я телефонисту. — Павел Иванович, что же ты смотришь, как наши танки подрываются на наших же минах?

— Сущий беспорядок, — заволновался Шумеев. — Мой комиссар Омеров сам выскочил туда и скомандовал: «Коммунисты! Поднять каски на штыки, показать танкистам проходы в минных полях». Несколько человек потеряли. Омеров тяжело ранен… Сейчас у меня находится командир танковой бригады Кузнецов. Мы с ним организуем взаимодействие.

Вскоре к нам примчался командарм. Серый от ярости, не поздоровавшись и не сдерживая себя в выражениях, Галанин отругал генерала Маслова и потребовал у него танк:

— Я сам поведу твои танки в атаку!

Но было уже поздно. Момент внезапности ввода танков был потерян, время упущено.

Неподготовленное вступление в бой 16-го танкового корпуса, неорганизованные действия его бригад и отдельных экипажей мало чем усилили боевые порядки на главном направлении 24-й армии и не внесли сколько-нибудь существенных изменений в обстановку. Оборона противника так и осталась не прорванной, наша ближайшая задача — невыполненной.

24 ноября, на третий день наступления, Галанин усилил ударную группировку армии вводом из резерва 84-й стрелковой дивизии генерала П. И. Фоменко. Но и она, овладев первой линией окопов врага, вскоре была остановлена огнем из опорного пункта «Золотой рог».

В это время 776-й полк нашей дивизии, действуя вместе с танкистами Кузнецова, овладел высоткой в километре на северо-восток от «Золотого рога». А 788-й вместе с 780-м и несколькими танками вновь атаковали высоту 56,8. В результате часть ее опять оказалась в наших руках.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *