Отделение новорожденных в блокадном Ленинграде

ВОВ
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (12 оценок, среднее: 4,25 из 5)
Загрузка...

За первый день войны изменилась жизнь каждой семьи, каждого учреждения, неузнаваем стал Ленинград. На улицах повсюду посыльные из военкоматов разносят мобилизационные предписания, получившие их торопятся в военкоматы. В каждом дворе роют траншеи для защиты от осколков бомб и снарядов.

Первые две военных недели я работала в детской больнице им Н.К. Крупской, находившейся на 14-й линии Васильевского острова. Отделения больницы были переполнены детьми, а обслуживающий персонал уменьшался с каждым днем.. Врачи, медицинские сестры призывались в армию. А количество больных увеличивалось за счет детей из семей прибывших из пригородов Ленинграда и других мест.

Помнятся дни, когда поступали дети, приехавшие из Прибалтики. Уехать оттуда вскоре оказалось возможным только на параходах, которые подвергались обстрелам преследовавших их немецких самолетов Многие из тех, кому удалось спастись, были свидетелями гибели людей, сами тонули. На детских личиках застыло выражение ужаса, они соглашались сидеть только на руках у матерей, ни за что не хотели лечь в кроватку. Глаза матерей также были полны испуга, и они крепко прижимали к себе своих малышей. Расспросить их о состоянии ребенка, взять его для осмотра порою было просто невозможно. Поведение некоторых матерей было сродни психозу. При первых звуках сирены воздушной тревоги они порывались бежать в бомбоубежище.

Первого июля жизнь моя круто изменилась. Меня направили на заведование отделением новорожденных в клинику акушерства 1-го Ленинградского медицинского института им. акад. И.П.Павлова. К началу войны она временно располагалась в здании поликлиники. Ее основное здание находилось в ремонте, однако с первых дней войны в нем срочно были развернуты хирургические койки для раненых воинов Ленинградского фронта.

До войны, будучи аспиранткой, я уже была знакома с работой этой клиники. В первый же день своего пребывания на новом месте мне стало понятно, что работа предстоит очень непростая. Еще больше, чем на прежнем месте, ощущалась нехватка персонала. Для работы медицинскими сестрами привлекались не обладавшие каким-либо опытом студентки института. В связи с закрытием ряда родильных домов в клинику стало поступать значительно большее, чем обычно, число женщин для родов. Все коридоры, кабинеты, учебные комнаты были заполнены, для детей не хватало кроваток. Все благополучно рожавшие уже на следующий день готовились к выписке.

Врачи, наряду с дежурными, находились в клинике круглосуточно, подчас выполняя не только свою работу, но и медицинских сестер. Стало увеличиваться количество воздушных тревог. Днем их число достигало 6-11. И каждый раз всех транспортабельных женщин и детей мы обязаны были переводить с третьего этажа на первый, в бомбоубежище. Дело это было чрезвычайно трудное, поэтому вскоре родильное отделение и отделение для новорожденных перевели на нижний этаж.

Помню, как 29 сентября 1941 г. перед нашей клиникой упала громадная авиабомба, которая, к счастью, не разорвалась. В этот день небо было покрыто облаками, накрапывал дождь, и никто не ожидал налета. Я в это время проводила занятия со студентами. При падении бомбы звук слышен не был, но все почувствовали, что пол под ногами как-будто приподнялся, а затем плавно опустился На некоторое время все оцепенели, но вскоре сообразили, что произошло, и события стали развиваться с невероятной быстротой, надвигался голод.

Неоднократные падения бомб и снарядов на территорию больницы все больше выводили из строя водопроводную и канализационную системы. Наступившие холода, выбитые стекла, отсутствие электричества, отопления, продолжавшиеся артобстрелы вынудили принять решение о переводе клиники в бомбоубежище.

ВОВ

Хотя жителей в городе оставалось немного, но роженицы, и гинекологические больные, продолжали поступать. Резкое снижение рождаемости в городе отмечалось в период с конца 1942 года до начала 1943 г. затем начался ее постепенный подъем.

Воду набирали из действующих на первых этажах в некоторых зданиях кранов, а то и в реке Карповке. Воду грели на маленьких печурках — «буржуйках», они же и скудно обогревали помещения. Освещение велось с помощью коптилок. Женщин после родов или пациенток после непродолжительного лечения быстро выписывали. Родственники увозили их на саночках.

Деятельность детского отделения зависела от количества находившихся в нем детей. Число родов в первые месяцы войны резко возросло, но к зиме заметно уменьшилось. Большинство беременных женщин были эвакуированы в первую очередь. Детских врачей в клинике оставалось всего двое, но почти всю войну мы никогда вместе не работали: нас попеременно направляли на другие отделения больницы — терапевтическое и хирургическое, где требовалась наша помощь. Часто приходилось быть на казарменном положении, оставаться на ночную работу.

В работе детского отделения важную роль играют медицинские сестры. На каждую из них в мирное время приходилось 10- 20 новорожденных. Теперь, ввиду их нехватки, сестринские обязанности брали на себя врачи. В конце концов на их места пришлось оформлять опытных, имевших своих детей, женщин. Мы проводили с ними инструктажи, а в дальнейшем просто присматривали за ними. Для облегчения их работы все лекарственные назначения делались не на латыни, а на русском языке. Да и набор лекарств был не так велик. Но как эти женщины были внимательны и ответственны! Какую благодарность и уважение испытывали мы к ним!

Работники нашего отделения постоянно стремились улучшать уход за детьми. Для обогрева их стали изготавливать термостат особой конструкции. Он состоял из двух ванночек разной вместимости. В зазор между ними наливалась горячая вода. Для лучшего сохранения тепла на ванночки одевались специальные чехлы.

Внутренняя ванночка служила в качестве кроватки для новорожденного. Каждые 2-3 часа поливалась горячая вода. Для переноски, а также для перевозки детей в другие детские больницы были сделаны специальные, утепленные внутри фанерные ящики.

Зимой 1942 г. для нашей клиники было найдено более удобное помещение — здание общежития, которое с начала войны опустело. Основное его достоинство было в хорошо сохранившихся печках. После приведения здания в порядок нашей клинике предоставили 1 и 2 этажи. Детскому отделению отвели две комнаты по 15 кв. метров. В них, хорошо обогреваемых печками, мы и расположились.

Вспоминаю такой случай: объявили воздушную тревогу, и все матери, как это полагалось, были приглашены в детскую палату и держали своих детей на руках. Взяла на руки свою недоношенную девочку и одна из матерей. Бомбили где-то близко, было очень страшно, и эта мама решила тайком от нас приложить свою девочку к груди. Ребенок с таким удовольствием начал энергично сосать грудь, что все невольно повернулись к ней. О тревоге забыли, все радовались за ребенка, который, по-видимому, был не столько не доношен, сколько не получал до рождения достаточного количества питательных веществ, поэтому был очень слабым и маленьким.

Громадную помощь оказывала нашей клинике администрация больницы.

Нам, двум педиатрам детского отделения, неоднократно в течении двух блокадных зим, приходилось работать и в других отделениях больницы, главным образом, в терапевтическом. Лечащими врачами были очень опытные ассистенты клиники, кандидаты наук. В клинике поддерживался порядок, заведенный до войны, без каких-либо скидок на военное время. Велись подробные истории болезни, из-за нехватки чистой бумаги использовалась обратная сторона листов черновиков научных работ. Сохранялись обходы, очень подробные осмотры профессора, обсуждения больных.

Основная трудность была в недостатке медикаментов, особенно для сердечных больных. В коллективе клиники царили дружественные, благожелательные отношения. То же наблюдалось и в отношении к больным. Работа в клинике была прекрасной школой для молодого врача. Многие больные тяжело страдали от отсутствия сведений о родственниках, так как первые два года войны почта работала очень нерегулярно, телефона не было. Врачи делали все возможное для того, чтобы при общении с больным успокоить его. Приходилось терпеливо выслушивать рассказы больных о себе, родственниках, их работе. После таких бесед больным становилось легче.

На одном из своих дежурств я столкнулась с событием, которое, как мне кажется, характеризовало особенности психики наших пациентов того времени. Уже к концу моего рабочего дня кто-то из больных получил известие о смерти своего родственника. Женщина плакала, все ее жалели. Постепенно все соседи по палате начали плакать вместе с ней. Очень скоро плач перешел в истерику, навзрыд рыдали 60 женщин. Никакие слова, лекарства, просто вода на них не действовали. Прибежали врачи из соседних отделений. Самых отчаянно плачущих мы старались поместить в отдельный кабинет, в ванную комнату, и таким образом, рассредоточить. Только поздно вечером больные успокоились и изможденные легли спать. Персонал отделения совершенно выбился из сил.

Моя терапевтическая деятельность закончилась в 1943 году. Война постепенно откатывалась от города (Мария Васильевна Крачковская)

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *