Отважный партизан Павлик

партизаны советские

Услышал комбриг, что в деревне Михайленки немецкие „заготовители” забирают у крестьян коров, овец, свиней — всю домашнюю живность. Надо выручать селян, не то с голоду погибнут. Но как велик там гарнизон? Какие огневые средства имеет? Задумался старый Минай. „А что если послать в разведку какого-нибудь подростка? На него меньше обратят внимания и больше поверят. Пусть он…”

План созрел, уложился не только в голове, но и в действии. План хитрый, а значит, и хороший в военном деле. Только вот где взять такого подростка, чтоб выполнил все в точности? „Постой, постой, а Павлик?” — нежданно мелькнула мысль.

Павлик — это сын партизана, мальчик смекалистый, проверенный. Уж он-то сделает все, как надо. И поэтому Минай Филиппович, пригласив его вместе с отцом к себе, объяснил, что и как делать для того, чтобы проникнуть к „заготовителям”, выполнить задание и остаться целым.

— Ну, дядя Минай, я им такого наговорю, что… — выслушав его наставления, начал было мальчонка.

— Нет, говори сынок, только то, что я тебе подсказал, а то запутаешься и попадешься, — остановил его Минай Филиппович. — Скажи, что в Пудоти много-много партизан, что Красная Армия сбросила с самолетов крупный десант с пушками, минометами, пулеметами, что вся эта сила готовится к удару по оккупантам, и в первую очередь по деревне Михайленки. Понял?

— А чего же тут понимать? Ясно!

— Смотри, сынок, я надеюсь на тебя. Все партизаны надеются, — сказал отец Павлика на прощание. — Все должно быть в полном порядке.

И пошел Павлик в Михайленки. Только вошел в деревню, как патруль остановил его:

— Хальт! — схватил его за руку немец. — Партизан?

— Ну какой с него партизан! — воскликнул подвыпивший полицай и захохотал. — Давай-ка я его допрошу, — предложил он самоуверенно и стал внимательно вглядываться в Павлика. — Ты откуда, оголец?

— Я из Пудоти, дяденька, — морща лицо, как будто готовясь заплакать, ответил Павлик.

— О, то там же партизаны! — Ага… И Красная Армия по небу прилетала. — Красная Армия? — Забеспокоился полицай. — А много? — Ой много! И танки, и орудия… — А что они собираются делать? — Сначала пойдут на деревню Антропово, а потом сюда. ..Так я … — Что ты? — Тятька послал меня сказать дяде Апанасу, чтоб он тикал… — Какой это Апанас? — Староста ваш. — Вот оно что… Значит, ты его племянник… — Ага… — Ну, дуй, хлопчик, до своего дяди! — Отпуская Павлика, полицай тут же стал объяснять немцу суть разговора с ним.

Ныряя в переулок, ведущий к огородам и ближним кустам, Павлик выглянул из-за угла и увидел, что немец и полицай побежали к большому дому старосты, где, как видно, располагался штаб. Потом, уже сидя в густых кустах, он издали наблюдал, как немцы сгоняют в стадо домашний скот, вылавливают гусей, уток, кур, выводят из укрытий на Оршанскую дорогу пушки, тащат пулеметы и минометы.

Павлик тут же что есть духу помчался назад, к батьке Минаю…

Получив подробное донесение от Павлика, батько Минай расположил своих удальцов по обе стороны дороги на Оршу, в густом березняке, в засаде.

— Хлопцы, огонь открывать только тогда, когда вся вражеская колонна полностью втянется в березняк. В первую очередь бить по пулеметчикам, минометчикам, артиллеристам. Пуль и гранат не жалеть! Чуете?

— Исполним!

— Живую силу бейте. Пушечки да пулеметы старайтесь не повредить.

Очень уж любил Минай Филиппович артиллерию, знал в ней толк!

Вскоре наблюдатели доложили батьке, что показалась немецкая колонна, идет без головного дозора, но с боковыми в два-три человека. Обстановка несколько этим усложнялась: ведь „боковики” могли обнаружить засаду и тогда — прощай внезапность, а с ней вместе и успех, потому что немцы по численности и вооружению значительно превосходили минаевцев, залегших по обе стороны дороги.

Батько Минай вызвал к себе самых дюжих, самых решительных, смелых и ловких в маскировке партизан и сказал:

— Дозорных противника надо упредить, — покончить с ними без шума. Ни одного выстрела, ни одного крика.

— Будет исполнено, батько! — ответили ему.

Все ближе лязг металла и цокот подкованных солдатских сапог по булыжнику. Не слыша, не видя тревожных сигналов своих боковых дозоров, немцы шли беспечно, полагая, что им ничего здесь, в этом густом березовом лесу, не угрожает. Немецкий офицер, ведший колонну, даже и не думал, как видно, о том, что высланные им дозоры уже уничтожены: прыжок, выбито из рук оружие, удар кинжала — и все!

Колонна шла не быстро — задерживало стадо коров, овец, свиней, с которыми грабители не желали расставаться. Партизанам пришлось немало понервничать в ожидании, пока хвост колонны втянется в лес. А когда он втянулся, из придорожных канав, кустов полетели в фашистов гранаты, пули косили тех, кто пытался укрыться в лесу, организовать оборону. Животные, перепуганные взрывами и стрельбой, разбежались по лесу.

Именно после этого события какой-то шутник вкопал на обочине столбик и прибил к нему дощечку с надписью: „Дорога запартизанена”. Он был прав: если по этой дороге пытался пробраться к Орше какой-нибудь немецкий обоз,то только в сопровождении танков.

Теперь в руках минаевцев были и пушки, и пулеметы, и автоматы. Грозной силой стали для гитлеровцев люди из дубравы. Боялись их фашисты. Трепетали перед ними полицаи.

Партизаны

…Сидел Минай Филиппович в партизанском шалаше и в глазах его сверкала негасимая ненависть к поработителям и разбойникам:

— Нельзя мое горе выплакать, нельзя беду мою в слезах утопить. В крови врага мы утопим наше горе и нашу беду великую, берите оружие, люди! Бейте проклятых фашистов!

— Не минуют наши пули этих злыдней! — отвечали партизаны и отправлялись пускать под откос вражеские поезда, отправлялись и окрестные селения собирать новые силы. Росли в лесах Витебщины отряды Ритора Курмелева, Данилы Райцева, Михаила Бирюлина, Алексея Дика, Алексея Гурко.

Эти отряды и были той самой силой, которой руководил комбриг Минай, с которой он освобождал деревню за деревней от фашистских оккупантов. Через некоторое время весь район стал партизанской зоной, а деревня Пудоть — родина Миная, откуда он ушел партизанить, — стала теми прославленными „воротами”, через которые шли сюда опытные партийные работники: секретари райкомов, инструкторы областных партийных и комсомольских органов. В партизанской зоне республики работало 9 подпольных обкомов, 147 горкомов и райкомов партии, 1113 первичных партийных организаций. В них входило свыше 25 тысяч коммунистов.

Но не только партийная сплоченность, не только подвиги одних коммунистов решали исход борьбы. Была здесь и великая, нерушимая дружба советских народов. Ядро партизан составляли и русские, и украинцы, и грузины, и армяне, и узбеки, и латыши, и все те советские воины, которые остались на оккупированной территории после неудачных попыток выйти из окружения. Кроме того, бригада батьки Миная взаимодействовала с партизанскими соединениями брянских и смоленских лесов, с 4-й ударной армией. Непрерывная связь была и со столицей нашей Родины Москвой, которая на самолетах доставляла и боеприпасы, и людей.

Именно это и была та сила, которая держала в центре оккупированной территории Белоруссии Советскую власть до самого прихода Советской Армии.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *