«Оуновские» головорезы

Униатское духовенство и оуновцы
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

После разгрома немецкого фашизма стало известно, что все свои послания к верующим и церковные проповеди Бергун предварительно согласовывал с руководителем отдела СД по церковным делам штурмбанфюрером Вандеслебеном, который руководил фашистской агентурой из числа православного, католического и униатского духовенства на территории Германии и Польши.

Как рассказывал сам Бергун, его еще в 1941 году пригласили в СД, где он имел продолжительную беседу с Вандеслебеном и согласился информировать СД о положении и настроениях греко-католического клира и украинской эмиграции. С того времени он являлся постоянным информатором гитлеровской службы безопасности. В одном из писем, которые он направлял через доверенных людей митрополиту Шептицкому, Бергун сообщил о своем сотрудничестве с СД. Шептицкий, по словам Бергуна, в ответ на это сообщение написал, что он «благословляет меня работать и дальше».

Летом 1940 года украинские националисты приступили к сбору металла для гитлеровского вермахта. В обращении «К украинской общественности», опубликованном 6 июля 1940 года, В. Кубийович писал: «Мы, украинцы, также не хотели бы оставаться позади. Мы желаем приобщиться к полезному делу увеличения немецкого запаса металла. Таким образом жертвенным делом мы выразим наше уважение к победоносной армии и ее великому вождю. Жертвуя большой колокол с переданного нам Холмского собора, мы положили начало сбору. Теперь призываю всю нашу общественность собрать все лишние металлические предметы в наших домах, хозяйстве и церквах для войска… Все мы поможем дружественному немецкому народу…»

За несколько дней до публикации обращения Кубийовича, 20 мая 1940 года, оккупантам в лице люблинского губернатора Цернера, гитлеровца Вильдена, начальника культурамта Курца, полковника Бизанца, шефа полиции Бурггарда и еще 30 «представителей власти», при участии Кубийовича, оуновских главарей Милянича, Гирняка и 50 представителей духовенства, торжественно был передан большой колокол старинного Холмского собора. Передавая колокол, протопресвитер Иван Левчук в своей речи подчеркнул: «Мы приносим в дар этот большой колокол победоносной немецкой армии в качестве доказательства нашей глубокой благодарности…

Пусть в ином месте Европы возвестит он новым отзвуком о победе Германии». На «торжественном празднике» было зачитано пастырское послание А. Шептицкого. С приветствиями выступили греко-католический священник, затем представитель УНО из Берлина Артюшенко, оуновцы Глибовецкий, Геник-Березовский и Кубийович.

Оуновцы и духовенство, помогая немецкой армии где только могли, забирали у населения разные вещи из меди, стали и серебра. Сбором металла руководили непосредственно главари местных националистических организаций, сельские старосты, так называемые мужи доверия. Наиболее «заслуженным жертвователям» выдавались грамоты Украинского центрального комитета. Активную деятельность по сбору металла для оккупантов развернули, в частности, униатские священники Худик, Артимович и их единомышленники из числа церковников в селах Воля-Цеклинска, Граб, Поляны, Ропыця -Руська, Брунари, Снитныця и других, где с церквей было снято 40 колоколов. 29 июля «после богослужения и панихиды за павших в боях немецких… вояк, колокола были торжественно переданы крайсгауптману д-ру Льозакеру».

Униатская церковь принимала активное участие и в формировании оуновского батальона «Нахтигаль». В связи с приближением дня внезапного нападения на Страну Советов шпионско-диверсионная работа и профашистская пропаганда националистов и духовенства уже не устраивали немецкую разведку. Абвер планировал использовать опытных оуновских головорезов для грязных дел непосредственно на фронте.

Получив соответствующие указания Канариса в марте 1941 года, главный провод ОУН создает мобилизационный отдел во главе с Николаем Лебедем (руководитель) и Александром Луцким (заместитель). Бандера поставил перед отделом задачу в короткий срок вместе с представителем абвера сформировать и подготовить к нападению на СССР легион имени Коновальца, впоследствии известный как батальон «Нахтигаль». В состав батальона отбирались «лучшие из лучших», «элита» ОУН. Отбор происходил в условиях строжайшей конспирации.

Униатское духовенство и оуновцы

Немецкий офицер Кох шел с ними, чтобы одним из первых видеть… князя украинской церкви. Вскоре на мотоциклах появились немцы… В этот же день было провозглашено создание управы города во главе с Юрием Полянским и Децикевичем… Сразу же появилась украинская милиция, а затем было организовано шествие к митрополичьей палате для получения благословения украинскому войску, милиции и новой свободной жизни. Днем 30 июня у митрополичьих палат собралась толпа ревностных униатов. Выстроились солдаты и офицеры «Нахтигаля». Рядом с ними — небольшая группа, одетых кто во что горазд, полицейских, монахов и оуновцев, прибывших с немецким обозом из Кракова. А немного в стороне, напротив главного входа в собор, с автоматами в руках стояли 15—20 солдат из личной охраны прибывшего сюда же подполковника Эрнста Эйкерна — начальника передового разведывательного отряда гитлеровской армии абверштелле-202.

Слуги в специальном кресле-коляске вывезли из митрополичьих покоев умиротворенного «христова помазанника». За ним шествовали Иосиф Слипый, Никита Будка, Климентий Шептицкий, Иван Гриньох, Николай Галянт, Емельян Горчинский, Иван Котив, на некотором отдалении — Роман Шухевич и Ганс Кох
Обученные каинову ремеслу в гестаповских застенках, фашистские «юберменши» вместе с оуновцами, получившими благословение митрополита, бросились уничтожать «схизматиков» и «еретиков», к числу которых относили каждого рабочего и крестьянина, учителя и ученого, выступавших в поддержку Советской власти или просто радовавшихся величайшим преобразованиям, происходившим в Галиции в памятные дни 1939—1941 годов. Над городами и селами Западной Украины нависла зловещая тень фашистского «порядка». Напомним лишь о некоторых ужасающих фактах в первые дни гитлеровской оккупации Львова.

30 июня 1941 года рабочий пивоваренного завода Иван Бриль вместе с женой шел по улице Линдего (ныне ул. Руднева) к больному отцу. Внезапно около трехэтажного дома одна за другой остановились три автомашины. Редкие прохожие моментально скрылись. Улица опустела. Закрылись окна домов. Бриль, который вместе с женой прятался в воротах типографии, рассказывал позже. Из машин выскочили откормленные фашисты. По двое они разошлись вдоль улицы и, остановившись, направили автоматы в окна домов. Другие ворвались в подъезд и стали подниматься по лестнице. Стук кованых сапог отдавался болью в сердце. Это шли убийцы, они несли муки, смерть невинным людям. В доме, куда они вошли, послышались выстрелы. Из окошка под крышей посыпались стекла, полетели на мостовую оконные рамы. В темном провале показалась голова ребенка. Но лишь на мгновение, ибо сразу же оттуда ребенок полетел вниз и глухо упал на тротуар… Душегубы выбросили тогда из окошка семерых детей.

Свидетелем нечеловеческой жестокости нацистских извергов и их подручных оуновцев из батальона «Нахтигаль» стал львовский рабочий Теодор Сулим, заключенный лагеря Освенцим под номером 155027. После войны он писал в газету «Вгльна У кража».

Уже в первый день оккупации Львова город почувствовал, что такое «новый порядок»: расстрелы, убийства, виселицы. Буквально не было улицы, где бы не валялись трупы. Много мирных советских людей было повешено на балконах домов. В первую очередь гитлеровские людоеды уничтожали интеллигенцию: инженеров, врачей, юристов, преподавателей учебных заведений, студентов. На балконе оперного театра среди 12 человек повесили моего товарища, студента Сергея Глибовецкого из Коломыи. Я был свидетелем того, как на улице Коперника, около Цитадели, днем 30 июня 1941 года гитлеровец с засученными рукавами, обвешенный оружием, избивал до потери сознания пожилого человека, который упал, залитый кровью. Тут же фашист добил упавшего. Такие сцены Повторялись ежедневно и на каждой улице.

Знал ли старый митрополит, на какую кровавую оргию благословил он немецких фашистов и их наемников из зловещей Организации украинских националистов? Предвидел ли Шептицкий ужасные последствия своей проповеди перед кучкой оуновских изуверов, которые во имя своих фашистских хозяев и «святых отцов» были готовы совершить любые злодеяния против своего народа?

Да, знал! — отвечают на эти вопросы последующие исторические события. Многочисленные факты, документы свидетельствуют: да, видел, понимал и давно мечтал о кровавой войне во имя победы фашистского рейха, во имя уничтожения ненавистного ему коммунизма, во имя окатоличивания украинского народа.

«На собрании,— сообщала одна из оуновских газет,— было зачитано приветствие митрополита Шептицкого. Митрополит передал Учредительному собранию свое пастырское благословение. Потом зачитали приветствие немецким воинам и вождю народа Адольфу Гитлеру. Выкрики «Слава!» и «Хайль!» выразительно свидетельствовали о наших истинных чувствах. Присутствовавший на Учредительном собрании д-р Г. Кох, известный всем украинцам как бывший сотник украинской галицийской армии, приветствовал Собрание от немецких вооруженных сил и призвал украинское население содействовать немецкой армии» Таким образом, украинские буржуазные националисты на своем «высочайшем форуме» приветствовали и ставили в один ряд в качестве своих идейных наставников кровавого Гитлера и митрополита Шептицкого.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *