Партизанская игра «охота за легковушками»

Подбитая немецкая машина ВОВ

К концу сорок первого года Дзержинская организация значительно выросла. Возникли новые подпольные группы. В антифашистскую работу включились механик лесозавода Александр Вариводский, ветврач Никифор Коробкин, бывший пограничник Ефим Коротков, заведующий хозяйством школы Петр Хомичковский и его жена Мария. На квартире у Хомичковских часто встречались подпольщики, останавливались минские товарищи, приходившие на связь, хранились листовки, медикаменты для партизан. Нашей верной помощницей была и пятнадцатилетняя Зина, дочь Хомичковских. Однажды нам стало известно, что жандармы и полицейские готовятся совершить налет на больницу, проверить, нет ли там раненых партизан. Надо было срочно предупредить Юрия Алтунина. Взялась это сделать Зина. Она расцарапала себе ножом руку, перевязала ее и побежала в больницу.

Пополнилась также группа «Штамповщика». В нее вступили старейший рабочий Иван Римкович, бывшие военнослужащие Семен Бобров и Николай Сарбайцев. Семена Боброва рекомендовал отец Павла Хмелевского — он лечил его в больнице и знал как надежного парня. Нам тоже пришелся по душе этот юноша с карими глазами и черными, как смоль, курчавыми волосами. До войны Семен учился в Борисовском бронетанковом училище. 27 июня вместе с другими курсантами принял первый бой. Возле деревни Невеличи его, тяжело раненного, подобрала одна колхозница и привезла в районную больницу.

Семен выполнял разные задания группы: ходил в деревни и устанавливал связь с бывшими военнослужащими, распространял листовки, собирал в лесах оружие и доставлял в наше хранилище на заводе. Ездил он на заводской лошади, а чтобы поездки в лес не вызывали подозрений, Петр Дробленов назначил Семена заготовителем дров. В повозке сделали тайник. Всякий раз «заготовитель» привозил под дровами то винтовку, то гранаты. Часто в помощь ему Дробленов направлял меня, Павла, Георгия — у каждого из нас тоже было кое-что припрятано в лесу.

Восхищал нас своей отвагой и Николай Сарбайцев, рослый, широкоплечий армейский командир. Вспоминается такой эпизод. Николай ходил на шоссе, как он говорил, «охотиться за легковушками». Однажды, выбрав удобное место неподалеку от разрушенного мостика в негорельском лесу, он стал ждать появления легковой машины (в них обычно ездили фашистские офицеры). Прошел один грузовик, другой. Показался «опель». Едва он притормозил у мостика, Николай метнул две гранаты. Водитель был убит. Сидевший рядом офицер уцелел. Выскочив из машины, он успел выстрелить. Николай бросился на него, выбил из рук пистолет и кинжалом прикончил фашиста. Показывая мне простреленный рукав пиджака и «вальтер», Николай расщедрился:

— Дарю на память, — и вручил мне трофейный пистолет.

Всю осень и зиму мы накапливали оружие, боеприпасы, и на заводе образовался настоящий арсенал. Братья Дробленовы оборудовали тайники в сарае, где хранились солома и сено для лошади. Новоселковские комсомольцы нашли двадцать семь винтовок, дюжину пистолетов, десятки гранат. С помощью колхозного умельца Иосифа Южика им удалось собрать даже пушку. Все это надежно укрыли в листовском лесу. Патриоты из деревни Шатилы припрятали в силосной башне станковый пулемет. Много оружия и боеприпасов собрали кукшевичские, станьковские, боровские подпольщики. Член подпольной группы Боровое — Касиловичи, бывший председатель колхоза в Новой Рудице Адольф Карницкий создал специальную группу по сбору неразорвавшихся авиабомб, снарядов и выплавке из них тола. Все это хранилось в столярне возле деревни Бакиново. Взрывчатку, боеприпасы прятал под полом в помещении Боровского сельсовета бывший председатель сельского Совета Нестер Лишневец. Чтобы помогать своим людям, он согласился работать старостой волости. Станьковские подпольщики хранили оружие в доме Анны Александровны Казей.

За сохранность оружия в заводской группе отвечал Афанасий Дробленов. Как заведующий складом он мог в любое время заходить в сарай, ни у кого не вызывая подозрений. Как-то Афанасий с огорчением сказал мне:

— На винтовках ржавчина. Надо почистить их и смазать.

— В сарае темно, да и стоит он на виду.

— Верно, опасно там. Есть место на чердаке, в главном корпусе. Но комната, откуда можно туда попасть, занята бухгалтерией.

— Давай уговорим Петра переместить бухгалтерию и отдать эту комнату под склад готовой продукции.

Долго уговаривать Петра Дробленова не пришлось.

— Для такого дела, — пошутил он, — я готов вообще бухгалтерию закрыть.

Место на чердаке оказалось действительно удачным: сухо, тепло, внизу штамповочный цех, из-за шума услышать, что делается на чердаке, было невозможно.

Правда, кое-кто на заводе недоумевал, почему вдруг потеснили бухгалтерию, отдали комнату под склад? Но решили — шефу виднее. Когда начали перетаскивать туда ящики с замками и гвоздями, мы перебазировали под шумок и свой груз.

подпольщики

Стоял морозный январский день. И надо же было жандарму комендатуры с полицейским припереться в такую стужу на завод как раз в тот момент, когда Иван Жуковец нес через двор мешок с оружием. Увидев человека, направлявшегося к заводским воротам (главный цех был у самого выхода), жандарм решил, что тот тащит домой продукцию.

— Хальт! Что есть в мешок? — неожиданно остановил он Жуковца.

— Торф… Кали арбайт, — ответил почти по-немецки Иван.

Сверху в мешке лежал для маскировки торф.

— Гут! — махнул рукой гитлеровец.

В воскресенье работа на чердаке шла вовсю. Мы с Афанасием чистили и смазывали винтовки, наганы. Жуковец, как человек военный, проверял качество нашей работы, собирал оружие, аккуратно заворачивал его в промасленную бумагу и засыпал опилками. Петр Дробленов караулил внизу.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *