Партизанская присяга

партизан дает присягу

В один из последних майских дней в отряде с самого утра царило праздничное оживление: готовились к принятию присяги. После завтрака раздалась команда:

— Строиться!

На поляне ровной шеренгой стояли бойцы — подтянутые, со смуглыми обветренными лицами. Настроение у всех приподнятое. Казалось, даже сосны, обступившие поляну, выглядели наряднее обычного. В весеннем шуме леса слышалось что-то таинственное и в то же время торжественное.

По поручению подпольного комитета Иван Жуковец вручил отряду знамя. Сколько было вложено в него старания, любви! Жена Ивана Жуковца — Аня — раздобыла красную материю. Мать Павла Хмелевского, Мария Павловна, обметала края полотнища. На одной стороне надо было вышить желтыми нитками слова: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», «Партизанский отряд имени Сталина», на другой — белыми нитками: «Смерть немецким оккупантам!» Я карандашом набросал контуры букв. Павел обвернул полотнище вокруг своей груди и пошел в другой конец города, к подпольщице Олимпиаде Коробкиной. Она и вышила буквы, обшила знамя желтой бахромой.

От имени отряда Сергей Рыжак выразил комитету благодарность за знамя, сказал, что оно будет напоминать каждому бойцу о его священном долге — сражаться с врагом, не щадя крови и самой жизни.

— Отряд не посрамит чести боевого знамени! — заверил командир.

Перед знаменем отряд принимал присягу.

«Я, красный партизан, боец великой армии народных мстителей, — отдаваясь эхом в лесу, звучали слова клятвы, — перед лицом своих товарищей приношу торжественную присягу и клянусь, что буду честно, не жалея своей жизни, бороться с немецко-фашистскими бандитами до полного их изгнания с нашей родной земли. Буду беспрекословно выполнять приказания своих начальников. Буду строго хранить партизанскую тайну и ни при каких обстоятельствах не выдам своих товарищей-партизан, если бы это даже стоило мне жизни.

Если же я нарушу присягу, то пусть меня постигнет суровая кара революционного закона!»

Первыми поставили свои подписи под текстом присяги командир отряда и секретарь партийной организации, затем все остальные бойцы.

Потом партизанский поэт Володя Подушкин читал свои стихи.

Василий Ключников обратился к Рыжаку:

— Не мешало бы отметить это событие.

— Что ты имеешь в виду?

— Путчинский полицейский участок. До каких пор мы будем его терпеть?

— Дело говоришь. Я тоже над этим думал. Пойдешь с Сарбайцевым и Лиманским в разведку, а отряд тем временем займется подготовкой.

Полицейские в Путчино чувствовали себя вольготно. Они оборудовали мощные огневые точки, обнесли земляной насыпью и колючей проволокой свое логово в центре деревни и считали, что оно для партизан неприступно.

Деревню окружили на рассвете. Разведанные заранее огневые точки атаковали внезапно и стремительно. Застигнутые врасплох предатели пытались бежать, но никто не ушел от возмездия. Партизаны захватили винтовки, ручные пулеметы. Ими и вооружили прибывших в отряд минчан.

партизаны

Вскоре почти во всех деревнях северной части района вообще не осталось полицейских участков: одни были разгромлены партизанами, из других напуганные предатели сами бежали в Дзержинск. Отряд уничтожил и Новосельский участок в соседнем Столбцовском районе.

Удары по врагу с каждым днем усиливались. Народные мстители изгоняли из деревень гитлеровских заготовителей, устанавливали мины и устраивали завалы на дорогах, обстреливали автомашины, портили линии связи, разрушали мосты. Мост через реку Сулу на дороге Столбцы — Ивенец, например, систематически приводили в негодность. Ночью партизаны подпиливали опоры, и машины врага проваливались, на дороге возникали пробки. Днем оккупационные власти срочно восстанавливали мост, а ночью партизаны снова разрушали его, предварительно разогнав охрану.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *