Патологоанатомы помогают живым

ВОВ
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (3 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

На второй день войны мне вручили повестку из военкома — где были указаны адрес и дата явки. Я пришла в школу на Петроградской стороне, во дворе стояли группы людей с такими же повестками, а в центре человек в военной форме. Мне объяснили, что это начальники армейских патологоанатомических лабораторий (ПАЛ), подбирающие себе врачей-специалистов на добровольных началах.

Я никого из них не знала, так как недавно приехала из Киева. Пришлось обратиться к главному патологоанатому фронта начальнику фронтовой ПАЛ бриг врачу Л.А. Васильеву.  Он тоже был здесь и выглядел очень эффектно — настоящий кадровый фронтовик, подтянутый, в прекрасно подогнанной форме крепкий и мужественный. Я робко подала повестку, и он записал меня в свою лабораторию, сказав, чтобы на следующий день явилась в анатомический корпус Военно-медицинской академии (ВМА).

Напряжение последнего дня было снято, так как я уже знала свою воинскую часть, видела начальника. Мы получили обмундирование, личное оружие и приступили к делу. Работа разворачивалась на базе кафедры судебной медицины.

Основной структурной единицей патологоанатомической службы в Красной Армии была ПАЛ. Одна фронтовая (ФПАЛ) с главным патологоанатомом фронта во главе и армейские — в каждой армии. ФПАЛ организовывала и направляла работу армейских ПА и патологоанатомических отделений (ПАО) эвакогоспиталей. Позже была создана в Москве Центральная ПАЛ (ЦПАЛ), в которую было возложено руководство патологоанатомической службой всех фронтов.

С первого же дня меня поразили высокая организация труда.

Четкость, ясность и выполнимость заданий, отсутствие окриков со стороны начальства, наличие всего необходимого для работы. Только через некоторое время мне стало известно, что А.А. Васильев в предвоенные годы поставил вопрос о необходимости включить патологоанатомическую службу в состав военно-медицинской службы Красной Армии. Первый опыт такой деятельности А.А. Васильев получил в боях на Халхин-Голе, а в советско-финляндскую войну им вырабатывались первые организационные формы работы — организация армейских ПАЛ.

В это время А.А. Васильев был назначен главным патологоанатомом Красной Армии и Военно-Морского флота. Прекрасный организатор, специалист и знаток своего дела, человек простой и доступный, он с первых дней создал сплоченный коллектив. Но вскоре он был откомандирован в Москву. Человек смелый и решительный, он уехал на легковой машине по партизанским тропам (Ленинград был в полной блокаде), вооружившись сам и вооружив двух своих шоферов. Доехал благополучно.

Летом 1942 г он был убит на Сталинградском фронте. До нас дошли слухи, что он ехал на машине в одну из воинских частей, где было подозрение на особо опасную инфекцию, и попал под обстрел. Все оставили машину и залегли. После длительной тишины поднялся шофер и тут же был убит снайперской пулей. Через какое-то время поднялся А.А. Васильев и получил тяжелейшее ранение ног. Помощь пришла только с наступлением темноты; А.А. Васильев был мертв. Женщине-коллеге, раненной в живот, он сказал, что мог бы описать ощущения умирающего от острой кровопотери.

ВОВ

В.Д.Цинзерлинг был крупный ученый-практик, талантливый руководитель, человек высокой культуры и широкого образования, скромный, спокойный, молчаливый, умел слушать и всегда находил краткое и емкое решение. Он обладал чрезвычайной наблюдательностью и в своих заключениях исходил из фактов, полученных на секциях, которые посещал постоянно. Его выводы поражали своей простотой и глубиной.

Сложились хорошие отношения между сотрудниками ПАЛ и остальными военными патологоанатомами. Такое товарищеское сотрудничество помогало в полной мере изучать как особенное алиментарной дистрофии, так и специфику боевой травмы.

Наш маленький коллектив работал в огромном пустом, холодном здании с частично разбитыми стеклами, без воды, света, канализации. В декабре 1941 г. — январе 1942 г. справляться с выросшим объемом работы было все труднее. После настоятельных требований В.Д. Цинзерлинга было организовано массовое захоронением умерших, которое проводилось ночами, по графику, с участием солдат.

Санитары, шоферы, лаборанты начинали одевать и готовили к отправке умерших, а врачи оформляли документы. Вели регистрацию в особой книге, которая оставалась в прозектуре. Там были указаны паспортные данные, диагноз, где и когда наступила смерть и когда и где захоронен, что потом облегчало родственникам розыски близких.

Жить в пустом холодном здании, заваленном телами умерших было невыносимо тяжело, и нас поселили на проспекте К. Маркс в доме, в котором ранее проживали сотрудники ВМА, эвакуированные в тыл. Мы заняли первый этаж — самый безопасный. В.Д. Цинзерлинг и М.Б.Ариэль разместились в квартире Н.Г. Хопина, а я, Т.В. Чайка, В.П. Михайлов и Т.Л. Солова — в отдельных комнатах.

С июня по октябрь основная масса военнослужащих фронта умерла от боевых травм. 14 ноября 1941 г. зарегистрирован первый случай смерти от истощения, после чего их количество начало резко возрастать. Мы столкнулись с мало знакомой врачебному персоналу патологией алиментарного истощения, выдвигавшей все новые и новые вопросы, требовавшие немедленного обоснованного ответа.

В самое трудное время ФПАЛ проводила регулярные соревнования военных патологоанатомов, на которых постоянно присутствовали и активно работали специалисты и не призванные на военную службу. Несмотря на тяжелейшие условия блокадной зимы, врачи тянулись к знаниям, охотно посещали научно-практические конференции. Изможденные, голодные и уставшие люди добирались, как правило, пешком по сугробам, под беспрерывным обстрелом.

В первые месяцы блокады не бывало высоким среди других причин смерти был процент пневмоний, в том числе крупозных, нередко трудно диагностируемых. Период с апреля по июнь 1942 г. характерен вспышкой туберкулеза на фоне затяжной дизентерии, отечных и асцитических форм истощения и авитаминозов.

Обращало на себя внимание почти полное отсутствие фузоспирохетозной инфекции, широко распространенной во время голода 1918-1920 гг. Это можно объяснить теми героическими мерами борьбы с авитаминозом, которые проводились в блокадную пору.

В 1942-1943 гг. В.Г. Гаршин на секционном материале всесторонне изучил и превосходно описал патогенез и морфологические особенности блокадной гипертонической болезни.

Описанная патология не миновала и наш маленький коллектив. Все мы перенесли алиментарное истощение и авитаминоз, почти все — дизентерию. Я к тому же — лептоспирозную желтуху, дифтерию и туберкулез.

Особо отмечены временем исследования, посвященные алиментарному истощению, его особенностям и последствиям, особенностям течения при нем инфекционных болезней — туберкулеза, дизентерии, пневмонии, особенностям течения раневого процесса. Было создано стройное учение о ленинградской блокадной гипертонической болезни. Эти работы, выполненные в дни блокады, признаны классическими, а деятельность патологоанатомов названа подвижнической (Архив патологии, 1955).

В моей памяти сохранилась атмосфера братства и товарищества между людьми. Я благодарна судьбе за то, что работала с квалифицированными, умными и душевными людьми, что могла выполнить поставленные передо мной задачи. Нина Фроловна Карпова (Данилина)

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *