«Павлуша», баловень матери, в белой армии

военного корреспондента
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (4 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Смеркалось. У меня в вагоне горело электричество. Салон-вагон был обставлен не только комфортабельно, но, можно сказать, роскошно: диван, письменный стол, два мягких кресла, несколько стульев, да еще отдельный стол, на котором стоял телефон. Я сидел в кресле отдыхая, когда услышал голос: — Так точно. Ваше Превосходительство.

Я догадался, что ко мне пришел Дрейер. Протягивая мне руку, он держал в другой большой пакет, завернутый в бумагу. — На всякий случай,— сказал он,— принес вот закусить.

Он тут же положил на стол какие-то консервные банки. — А вот,— добавил он,— бутылочка красного бордо.

Оглядев бюро и присвистнув, он сказал: — Вот как живет и работает мой дорогой Петр Семенович, да это же благодать! Это не то, что сделал со мной этот ваш комендант, загнав меня в нору грязного вагона с неведомыми соседями, которые по ночам своим храпом мертвого могут поднять.

Я позвонил проводнику и приказал сообщить буфетчику, чтобы тог подавал ужин.

Через четверть часа проводник, превратившись в метрдотеля, сервировал стол, и мы принялись по всем правилам искусства за еду, которая оказалась такой, как буфетчик и обещал. Икры и всего прочего было много. После ужина Дрейер протянул мне большую гаванскую сигару, другую закурил сам и, удобно развалившись в кресле, начал рассказывать о своем последнем визите к Врангелю:

— Он меня встретил по-приятельски, ведь я у него был начальником штаба 7-й кавалерийской дивизии во время Великой войны, но уже при Керенском. Теперь я доложил ему, что явился в его армию в качестве военного корреспондента и хотел бы получить интервью и, если можно, материалы для помещения в газетах. Он рассказывал мне о своем походе с тяжелыми боями от Великокняжеской до Царицына и о взятии последнего. Нет, Петр Семенович, шутки в сторону, эти операции были блестящими.

Правда, при атаке Царицына ему помог Деникин, послав танки, и командир Донского корпуса Коновалов, который вышел в глубокий тыл Царицына на Балашов. Сегодня к вечеру, как он рассказал, его войска уже у Дубовки — это верст 70 от Царицына. На левом берегу — его же 3-я Кубанская дивизия. По его словам, Врангель хотел дать здесь своим орлам передохнуть. Но Деникин приказал преследовать большевиков по пятам на Камышин и далее на Саратов.

военного корреспондента

Ну и ругал же Врангель Романовского н Деникина за так называемую московскую директиву от 20 июня. Конечно, Деникин прав, когда он говорит, что нужно гнать противника, указывая в своей директиве ближайшие рубежи для занятия их генералом Врангелем. Раньше и сам генерал Врангель говорил, что главный удар должен быть нанесен в на-правлении на Саратов и далее на Москву. Но теперь положение изменилось, и он представил Деникину докладную записку от 19 июня, где настаивает, что на царицынском фронте надо перейти к обороне, оставив здесь минимум сил, а сосредоточить три-четыре конных корпуса в районе Харькова и бить по Москве кулаком, а не растопыренными пальцами. Деникин настаивает на своем и в то же время приказал Врангелю отправить на Полтаву дивизию генерала Бредова, да вывести еще в резерв лучший из Донских корпусов— корпус генерала Коновалова.

— Давайте-ка, мой друг, выпьем «борцовское», как говорили в нашем ташкентском военном собрании. А мне пора возвратиться в свою нору и строчить корреспонденцию в га-зету. Между прочим, на смену Юзефовичу приехал новый начальник штаба генерал Шатилов, терпеть его не могу.

Последнюю фразу Дрейер сказал уже уходя.

Владимир Николаевич Дрейер был оригинальным и не-заурядным человеком. Под внешней оболочкой грубоватого солдата скрывался начитанный и образованный офицер Генерального штаба. На войне он зарекомендовал себя как человек исключительной храбрости. Отказ Деникина принять его на военную службу чрезвычайно его огорчил, но он не пал духом н нашел себе занятие в роли военного корреспондента. Меня он считал своим родственником, ибо мой брат Николай Семенович, генерал Генерального штаба, женился на бывшей жене Дрейера Наталье Даниловне. Главным же образом, нас связывали узы дружбы, возникшие во гремя службы в Виленском военном округе, хотя и там мы резко отличались друг от друга образом жизни.

Назначенного вместо генерала Юзефовича начальником штаба Кавказской армии Шатилова я знал хорошо. Мы с ним поступили вместе в Академию Генерального штаба в 1904 году. Вместе участвовали в войне в Маньчжурии в 1905 году и встретились в 1914—1915 гг. на фронте 8-й армии генерала Брусилова, где Шатилов был старшим адъютантом одной кавалерийской дивизии, а я начальником оперативного отдела штаба армии.

Шатилов был блондином среднего роста с маленькими усиками и простоватым лицом. Его отец — генерал-лейтенант— был начальником штаба и помощником Главнокомандующего на Кавказе. «Павлуша», как его звали, был баловень матери, почтенной и уважаемой Марии Петровны, и она добилась того, чтобы ее сын был переведен из кадетского корпуса в Пажеский. По окончании Пажеского корпуса он поступил в лейб-гвардии Атаманский казачий полк. И через три года поступил в Академию Генерального штаба.

Шатилов не лишен был способностей, но отличительной чертой его характера являлось тщеславие. Как только была объявлена русско-японская война, он немедленно перевелся в один из забайкальских казачьих полков и, как о нем говорили в Академии, отправился «на гастроли». Вместо того чтобы быть с полком на фронте, он оказался в конвойной сотне главнокомандующего, генерала Линевича, где ухитрился, почти не участвуя в боях, получить все боевые награды. В Академию он возвратился чином выше своих товарищей и с грудью, украшенной орденами. Окончив Академию посредственно, он как офицер Генерального штаба ничем себя не проявил.

На фронте 8-й армии, где я его знал, он обнаружил свою ловкость в получении наград. Шатилову удалось, чтобы начальник штаба представил его к награждению Георгиевским офицерским крестом, которым он уже был награжден в русско-японскую войну. Шатилов надеялся, что это представление получит ход и что ему заменят эту награду какой-либо другой по Высшему повелению. Однако начальник штаба 8-й армии генерал Ломновский это представление отклонил, после чего Шатилов перевелся на Кавказ, чтобы быть ближе к своему отцу — почтенному и всеми уважаемому генералу.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *