Переправа через Вислу

Переправа через Вислу
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Нет, никогда, наверно, не забыть ему ни Вислы, ни двух маленьких польских речушек — Пилицы и Радомки. Словно это было вчера, видит он перед собой болотистое, заросшее камышами и низким чахлым кустарником междуречье. Здесь, на узкой полоске чужого берега, между Пилицей и Радомкой, должны закрепиться гвардейцы. Фашисты окопались на высотах, и выбить их оттуда будет нелегко. Но сначала нужно зацепиться за этот крохотный болотистый клочок земли. Это и есть плацдарм для дальнейшего наступления.

На заре первого августа сонная Висла покрылась черными движущимися точками. Яростный, гибельный по своей силе и плотности огонь обрушился на смельчаков. Лишь считанным лодкам и плотам удалось приблизиться к западному берегу: для многих советских бойцов глубокая Висла стала могилой…

Это был еще один горький урок, который преподнесла Панкову война. Но и на этот раз он не совершил ошибки дважды. Едва улеглась мутная волна от последнего вражеского снаряда, как Панков уже разговаривал с командармом. Он предлагал новый план.

— Товарищ генерал, нужно посадить бойцов в амфибии. «Джемсю» берут шесть человек плюс водитель — семь. Корпус у них металлический, над водой — всего на полметра. Осколки и пули, конечно, стригут, но все-таки «джемсю» — не плот и не лодка.

— А прямое попадание?— быстро спросил Чуйков.- Ты это учел? Ты учел плотность огня?

— Но у нас батальон амфибий! На худой конец доберется десятая часть, и то это около 200 штыков!

Чуйков помолчал, что-то прикидывая. В трубке Панков с удивлением услышал смех.

— А ты знаешь, полковник, — сказал командарм,- я эти чертовы посудины чуть соседу не отдал. :Как только ни канючил, ни цыганил, хитрец. Зачем-де, Василий Иванович, тебе эти лягушки? Ни лодка, ни машина — один перевод горючего. Ладно, полковник, «джемсю» так «джемсю»,- голос командарма твердел:— Хоть самого водяного запрягай, а чтоб завтра мы были за Вислой!

Гитлеровцы утопили половину амфибий, но как ни широка была здесь река, эти юркие, быстрые «корытца с моторчиками», как окрестили американские плавающие лодки наши бойцы, упрямо продвигались вперед, лавируя между водяными столбами, то пропадая, то вновь появляяcь в бушующих смертных водоворотах, и в конце концов достигли междуречья.

Магнушевский плацдарм — так называлась эта точка в 40 километрах южнее Варшавы, куда спустя час воткнули красный флажок на карте в Ставке Верховного Главнокомандования,- составлял всего три километра в глубину обороны врага, а по фронту — 12 с половиной километров вязкой топи. Плацдарм этот и стал той самой стартовой площадкой, с которой в феврале 1945 года распрямилась и ударила по гитлеровцам могучая пружина советского наступления на Томашув, Лодзь и без которой не было бы блестяще проведенной операции по окружению группировки фашистов.

Но пока здесь, на Висле, судьба готовила Панкову еще одно испытание, из которого он, как раньше и позже, на Шпрее и берлинских каналах, вновь вышел с честью.

Фашисты во что бы то ни стало стремились сбросить гвардейцев Чуйкова в Вислу. Защитникам плацдарма очень нужны были танки. С танками, спорить не приходится, воевать легче. Но как их переправить? Висла — не Северный Донец и не Днестр. От берега до берега — 1300 метров, тысяча смертей.

С горем пополам навели мост. Только пошли танки, над переправой, словно черные призраки, — «юнкерсы». Взметнулась вода. Одна «тридцатьчетверка» вместе с экипажем соскользнула с понтона и без всплеска ушла под воду.

Панков связался с командармом. Хоть и не привык расписываться в собственном бессилии, но попытался объективно доложить обстановку и оценить свои возможности. В самом деле, танк не летает, и на «джемси» его не посадишь. Генерал, по обыкновению, терпеливо выслушал, потом, словно школяру, объяснил, для чего там, в междуречье, нужны танки.

— Вот таким образом, светлая твоя голова, — закончил он тоном, не обещавшим ничего хорошего.— Ищи выход. Ищи.

И положил трубку. Командующий не был склонен к длинным разговорам. В сложных ситуациях и всякого рода неожиданностях, которые столь часты на войне, он всегда полагается на инициативу своих командиров. Лучших командиров. В Панкове он был уверен. Чуйков ценил его незаурядный инженерный талант, личную отвагу, решительность.

И выход был найден.

…Темной беззвездной ночью по Висле, прижимаясь к берегу и еле слышно работая моторами, скользили два БМК — быстроходных морских катера. На коротких буксирных тросах они тащили за собой беспалубные баржи- сухогрузы, обнаруженные разведчиками за Радомкой, в расположении фашистов. Осторожно, подсвечивал себе трофейным фонариком, Панков тут же тщательно обследовал баржи. Грузоподъемность каждой из них приблизительно 150-180 тонн. Если сделать настил-палубу, то можно переправить сразу несколько Т-34! Но выдержат ли борта? Нет, под такой громадной тяжестью сварные швы лопнут, борта сомнутся, и тогда… Это вариант-тупик, и со свойственной ему решительностью Панков сразу же от него отказался.

Переправа через Вислу

Светало… На западном берегу, скрытом густой завесой тумана, несколько раз тяжело громыхнули разрывы мин, обрывая частую дробь пулеметов: защитники плацдарма отбивали первую атаку. А сколько их еще будет до вечера — 10, 20?

Несмотря на сложность и казавшуюся безвыходность ситуации, Михаил Андреевич не терял самообладания. Он просто не имел на это права, сознавая, что все теперь зависит от его умения, его находчивости. И эта громадная ответственность не раздавила его, напротив, придала ему новые силы и энергию, без которых не родилось бы столь простое, заурядное с виду и в то же время единственно первое в сложившейся обстановке решение. Но недаром говорят: мудрость — в простоте…

Панков взял исходную точку: коль не борта, то что же способна противопоставить массе танка баржа-сухогруз? Эти 180 тонн — в конечном счете, борта определяют объем, а основная нагрузка падает на днище. Стало быть, если его условно поднять на уровень бортов, грузоподъемность не изменится. А что если использовать для этого… обыкновенные срубы? Несколько венцов, на них — плоскую крышу-настил, на настил — танк!

Нетерпеливо поглядывая на часы, с трудом подавляя страшную усталость, Панков ждал в своем блиндаже сообщение от командира саперного батальона. Наконец недовольно буркнул зуммер полевого телефона, и телефонист, подавая полковнику трубку, коротко сказал:

— «Ладога»!

Это были позывные комбата. Через минуту Панков, увязая в песке, бежал по берегу к переправе. БМК, прицепив баржи с четырьмя танками, один за другим двинулись вперед. Лавируя между мелями и песчаными косами, они достигли уже середины реки, когда в небе показались «юнкерсы». Но Панков знал, что теперь они не сбросят безнаказанно свой груз. Не успели «юнкерсы» выстроиться в свой традиционный круг, как из-за облаков, сверкая крыльями, стремительно вырвалось звено «ЯКОВ». Завязался воздушный бой. Висла вспучилась фонтанами воды, но бомбы, в спешке сброшенные фашистскими бомбардировщиками, падали далеко от цели.

— Сбили, товарищ полковник! Сразу двоих сбили! — восторженно закричал молоденький лейтенант-сапер, но, повернувшись к Панкову, осекся: сидя на теплом песке и прислонившись к ржавому борту понтона, полковник спал, крепко прижимая к себе планшет. Рядом с ним стояла каска, наполненная доверху речной водой, в которой, как в крохотном озерце, отражалось небо. Синее небо над Вислой.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *