Пережитое во внешней команде Дора

лагерь
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

В начале октября 1943 года я из Натцвейлера в Эльзасе попал через Бухенвальд в команду Дора. Эта команда пользовалась в Бухенвальде весьма дурной славой. Нас погрузили на грузовики, и в тот же день мы прибыли в Дору. Нам было очень интересно узнать, что это за лагерь, какая там работа. Нас разместили на еще не застроенном поле. Небольшие палатки у подножья горы Конштейн были окружены простым забором из колючей проволоки. Значит, это тот самый лагерь, которого так боялись все заключенные.

Последовал приказ сойти с машин и построиться рядами по пять человек, и мы тут же по колено увязли в грязи. Почва этого поля, с которого уже был снят урожай, была совершенно размыта длительными дождями и вследствие непрерывного движения автомашин и повозок превратилась в сплошную топь.

Отдельные заключенные, обутые в так называемые «голландки» уже рылись в разных местах в грязи, разыскивая свои пропавшие башмаки, но безуспешно, так как одна команда сменяла другую, и вскоре целые команды шлепали босыми по грязи, как стадо испуганных, затравленных овец.

Вскоре в лагере стало известно, что прибыл новый транспорт из Бухенвальда, и начались розыски знакомых. Первый, кого я увидел, был Людвиг Шимезак, который мне подтвердил, что здесь много знакомых.

Здесь предполагалось производить секретное оружие. Пока работы ограничивались строительством туннелей. Это была вредная, тяжелая работа, стоившая жизни многим заключенным. Мы спали глубоко под землей, в штольне 39. У каждого заключенного было одеяло.

Миска для еды, прикрепленная веревкой, служила также и подушкой. В так называемой спальной штольне было не холодно, но очень пыльно, так что с трудом можно было разглядеть идущего впереди. Так как я крайне устал, то, опустившись на свое временное ложе, вскоре, несмотря на то что спать приходилось на каменном полу, уснул как убитый.

Проснулся я неожиданно от сильных взрывов. От воздушной волны погасли карбидные лампы. Гора трескалась, струилась вода, с грохотом осыпались камни — все это вместе взятое представляло жуткую картину. Так как это было для меня совершенно новым, то потребовалось немало времени, чтобы привыкнуть ко всему. Утром — не все мы работали в ночную смену — я увидел, что, хотя и не работал ночью, все же выглядел как забойщик, всю ночь проработавший пневматическим молотком.

Я спросил у одного товарища: «Эй, где здесь можно умыться?» — «Умыться? Поди-ка сюда, я тебе плюну в лицо, вот и будет у тебя вода». Под страхом наказания было запрещено брать воду из трубы. Вода предназначалась только для. машин и бетономешалок. Хороши были порядки! Ни воды, ни отхожего места.

лагерь

Перед штольней, в которой мы спали, стояло лишь несколько пустых бочек из-под карбида, покрытых досками; они служили уборными и распространяли страшную вонь. Тут и там виднелись шатающиеся скелеты, каких я еще не видывал ни в одном лагере. Я побывал уже в ряде строительных лагерей, но то, что мне пришлось увидеть здесь, превосходило все, что можно было себе представить.

Перед обедом, при новом распределении на работу, мне немного повезло. Меня назначили на работу в отдел учета рабочей силы. Положение назначенных на работу в штольнях оставалось еще продолжительное время без изменений. Тем временем Альберт Кунце и Август Кронеберг совместно с профессиональным преступником Шнейдером старались во что бы то ни стало изменить эти условия. Вскоре им для начала удалось соорудить на поверхности бараки для лазарета, а затем и другие бараки.

Однако непрерывно прибывающие транспорты свели на нет эти хорошие начинания. Первые бараки были сооружены для конвойных подразделений СС и лишь отдельные бараки — для заключенных.

Все остальные заключенные, число которых уже достигло нескольких тысяч, остались по-прежнему под землей и в штольнях № 40, 41, 42; для них были устроены дополнительные помещения. Лишь очень небольшой процент заключенных спали вне штолен. Только позже, когда был сооружен главный лагерь, все заключенные были выведены из-под земли. После общей переклички оказалось, что недостает свыше 200 заключенных, которые попросту куда-то исчезли.

Долгое время контроля за каждым отдельным заключенным не было. На перекличках, которые я ежедневно проводил в штольнях, проверялись лишь рабочие команды, и результаты этих перекличек не совпадали ни количественно, ни по номерам заключенных.

Поиски пропавших заключенных обычно заканчивались тем, что их находили где-нибудь в темном углу умершими от голода. Установлено, что в штольнях замуровано также большое количество трупов заключенных.

Людвиг Лейнвебер, сообщение, написанное в 1945 году

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *