Первая разведка — первое фиаско

партизаны
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (7 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Однажды в конце июня к входу в блиндаж, где я сидел, подошел неизвестный мне старший лейтенант в выгоревшей гимнастерке без ремня и в парусиновых сапогах. Было видно, что он только что проснулся. Старший лейтенант с хрустом потянулся, жестом остановил мою попытку исполнить уставные обязанности и вдруг неожиданно подмигнул мне. Я сидел, а он, стоя напротив, довольно бесцеремонно рассматривал меня. Я чувствовал себя неловко, чем-то вроде музейного экспоната. Изучив, видимо, все мои внешние достоинства и недостатки, он пошел вдоль окопа, но, не пройдя и пяти шагов, вернулся и коротко представился:

— Старший лейтенант Балюк.

Подробно расспросив о том, кто я и чем занимаюсь (а пересказ моей скудной фронтовой биографии занял не больше двух минут), Балюк задумался.

— Вот что, Санасарян, — помедлив, сказал он, — вам пора подумать о военной карьере.

Памятуя «уроки» Бори Фогеля, я изобразил на лице готовность тут же последовать его совету, находясь в полной уверенности, что напал на очередного полкового шутника.

Но я ошибался. На следующий день последовал вызов в штаб батальона. Там уже были командир, комиссар и старший лейтенант Балюк. Степанцов с ходу задал мне вопрос, хочу ли я воевать под началом Балюка. Ничего не понимая, я спросил: в качестве кого? Старший лейтенант вступил в разговор и объяснил, что он — командир взвода разведки.

Когда три фронтовых офицера предлагают зеленому новичку службу в разведке, то, видимо, этому есть какие- то причины, подумал я и, осмелев, спросил, в какой должности я буду у Балюка.

— В разведке только одна должность — разведчик,— ответил старший лейтенант.

партизаны

Мое зачисление в разведку состоялось тут же, и, собрав свои нехитрые пожитки, я перебрался в землянку разведчиков. Начались занятия. Меня обучали рукопашной борьбе, владению холодным оружием, в общем, всему тому, без чего разведчик в первую же свою вылазку во вражеский тыл окажется «под колпаком».

Балюк относился к той особенной породе людей, которые есть, были и будут во все времена. Их отличает колоссальная жизнестойкость, абсолютная вера в то, что погибнуть, умереть они не могут никогда. И если люди, которые постоянно находятся в контакте с таким человеком, понимают, что это не поза, не желание самоутвердиться, то и они заражаются подобной жизненной энергией, а в жизни и, тем более, на войне это далеко не последнее дело.

Настал день, и Балюк, решив, что «начальные классы» разведки я окончил, счел необходимым взять меня в разведку.

Собрались около одиннадцати вечера, двинулись за «языком».

Окружающая местность, как я говорил, представляла из себя степь, кое-где пересеченную балками или перелесками, иногда попадались небольшие холмы. Отойдя метров двести от наших позиций, мы по-пластунски продолжили движение. От балки к балке, неуклонно мы приближались к линии немецких окопов. Метрах в трехстах от передовых постов гитлеровцев Балюк приказал мне и еще двум бойцам остановиться, а сам с сержантом в считанные секунды исчез из виду.

Минут сорок мы наблюдали взлетающие с характерным звуком наши и немецкие ракеты, слушали ночные рулады цикад. Балюка и сержанта все не было. Поскольку из оставшихся я был единственный офицер, мне и предстояло принять решение: либо идти на поиски старшего лейтенанта, либо возвращаться к своим. Второй вариант сразу был отброшен, я отдал было команду покинуть балку и идти на помощь, как раздались громкие крики. Немцы открыли суматошную пальбу. Чего греха таить, в эти минуты подумал о самом худшем.

К счастью, все обошлось. Через несколько минут в балке оказался вынырнувший из ночи сержант и сообщил, что командир ждет нас метрах в ста южнее. Так оно и оказалось. Добирались до своих мы довольно долго, потому что немцы непрерывно подвешивали в абсолютной черной донской ночи свои «люстры» и вели огонь по всему, что казалось им подозрительным. Приказав всем ложиться спать, Балюк отправился к Степанцову.

Видимо, тот устроил старшему лейтенанту хорошую головомойку, потому что голос у него утром оказался охрипшим. Увидев меня, комиссар Калюжный поинтересовался подробностями ночного фиаско и добавил, что спасло Балюка только то, что все вернулись живыми. Командир и комиссар решили ограничиться устным выговором. Во всяком случае, лейтенант не выглядел расстроенным.

Спустя день мы снова пошли на задание. Теперь в немецкие окопы поползли втроем: сержант, Балюк и я. Метрах в десяти от окопов мы с сержантом остались, а командир вплотную подполз к ходу сообщения и исчез в нем.

Следующие 15 минут показались нам целой вечностью. Вдруг метрах в пяти от нас появились сначала рука, а затем и голова старшего лейтенанта. Спрыгнув в окоп, мы увидели Балюка, оседлавшего фрица. Немца быстро спеленали, бережно уложили в плащ-палатку и поволокли в нашу сторону. Отойдя метров на триста, командир провел «ревизию языка»: дохляк, как он выразился, был ему не нужен. Спустя час немец был доставлен на допрос к Степанцову и Калюжному, которые, несмотря на позднее время, не спали. Увидев всех живыми и невредимыми да еще с добычей, Степанцов облегченно вздохнул.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *