Плацдарм на днепрском острове

Плацдарм на днепрском острове

В просоленной добела солдатским потом гимнастерке, с шинельной скаткой и вещевым мешком за плечами, с автоматом в руках и гранатами за поясом встретился Филипп Лапушкин с Днепром. Он стоял за прибрежными зарослями и, как зачарованный, любовался его силой и красотой.

— Вот это да! Не чета нашей Нерлице. Богатырь!

Всмотрелся в зеркальную поверхность, и ему почудилось, что увидел он отца, кровью истекавшего на крутом берегу, еще в начале войны, в сорок первом, Артема, протаранившего «тигра» своим горящим танком…

А вечером и ночью седой Днепр тяжко стонал под взрывами снарядов и бомб…

Двадцатого сентября багряными облаками хмурилось небо. Южнее Речицы взвод гвардии сержанта Лапушкина готовился к прыжку на болотистый, весь в зарослях, остров, вытянувшийся вдоль основного днепровского русла.

Четыре небольшие лодки, предоставленные местными жителями, в условленное время, тихо, без всплеска и скрипа уключин отплыли в темноту. Как молния, вспыхнули ракеты с другого берега, высветив кильватерный след. Тотчас же, разрезая темноту, потянулись трассы пулеметных и автоматных очередей. Они сплетались над лодками и гасли в бронзовой ряби Днепра. То слева, то справа падали мины и снаряды. Холодно-голубоватые с оранжевым отблеском султаны воды вставали вокруг смельчаков, преграждая им путь.

Вот гвардии сержант заметил, как из бурлящей, пенистой массы блеснул огонь, высветив третью лодку с десантом, как скрежещущим взрывом перевернуло, а следующим разнесло ее в щепки…

Но все ближе остров. Бесконечно длинные пунктиры смертоносных светлячков неудержимо неслись навстречу друг другу: одни преграждали плывущим путь, другие расчищали его. А свет ракет то гас, то вновь вспыхивал, и, казалось, над Днепром бесконечно полыхали зарницы.

Острова на Днепре

Всего две лодки достигли поросшего осокой берега. По команде Лапушкина: «За мной!» ринулись автоматчики в глубь острова. Стремительная и жаркая схватка с засевшими в плетеных гнездах гитлеровцами. Огненные строчки, высвечивая кудрявый ивняк, прошивали остров вдоль и поперек. Гвардии сержант увидел освещенное вспышкой ракеты лицо вражеского солдата, сидевшего в корзине, и в тот же миг веер пуль зловеще просвистел над его головой. Ланушкин, не останавливаясь, дал ответную очередь. Справа, укрывшись за стволом ракиты, Симаков бил из пулемета короткими, в два-три патрона, прицельными очередями по искрящимся огневым точкам врага…

А к утру двадцать первого сентября 239-й гвардейский стрелковый полк, оседлав остров, готовил поредевший взвод Лапушкина к следующему прыжку. Сказывалась нехватка людских ресурсов во Второй мировой войне.

На двух лодках и подручных средствах за полночь бойцы отплыли к далекому и опасному берегу. Накануне позволили себе небольшую психологическую разрядку, пошутили. Волгин, у которого, как и у Симакова, на груди, кроме ручного пулемета, висел автомат, предупредил:

— Братцы, тонуть стану — хватайте за что ни попало.
— Человеку в тельняшке эта река — что ручеек,— сказал Казаков, сидя на изготовке на носу лодки.
— Да у меня от моряка одна тельняшка. По фамилии Волгин, а плаваю как колун без ручки.
— Чего же ты тогда брехал, что плаваешь как утка?
— Так я про ту, которая в кастрюле с лапшой.
— Кончай треп, время…

Взрыв снаряда рядом с лодкой оборвал фразу гвардии сержанта Лапушкина, а Волгин продолжал балагурить:

— Не бойтесь, ребята, я на одном желании переплыву…

Взрыв, к сожалению, не только оборвал фразу командира взвода… Схватившись за левое бедро, Филипп без звука присел на корму, но больше ничем не выдал, что ранен. Приказал:

— Вперед!

Еще один взрыв, у самого берега острова, под ракитами. В воздух взметнулись бревна, доски, пустые гудевшие бочки. Сильнее закачались, с волны на волну запрыгали лодки.

Командир полка стоял рядом с уцелевшим стволом ракиты, наблюдая за нырявшими в темноте лодками с его любимым и надежным взводом солдат, перед которыми он поставил задачу захватить на том берегу Днепра плацдарм, расширить его, отвлечь на себя как можно больше сил противника. Лодки исчезали из виду, и командир, провожая их взглядом и желая продлить эту зримую связь с подчиненными, все глубже ступал в воду…

Лапушкин напряженно вслушивался в притихший и потому особо зловещий берег и вдруг увидел, как плывущая рядом лодка носом скользнула в черную, словно уголь, воронку, в которой с шипением крутилась вода, как потянуло к этой воронке и его лодку. Он уже подумал, что не видать ему больше своих ребят, но тут при свете ракеты, круто падавшей сверху, приметил их, барахтающихся в воде; каски бойцов напоминали скачущие по волнам поплавки. Берег был совсем близко, и это обнадежило командира.

— Вперед, ребята, вперед!

В лицо пахнуло жаром и прохладой от взметнувшейся вверх воды. Лодка, на которой плыл Филипп с отделением солдат, взлетела на гребень волны, на какое-то мгновение задержалась, покачиваясь с кормы на нос. При вспышке разорвавшегося снаряда гвардии сержант увидел мокрые лица своих бойцов, впереди — Симакова с пулеметом, Волгина и еще кого-то за веслами.

Справа по борту образовалась еще одна воронка. Ее кромка светилась тусклой бронзой. Лапушкин видел, как воронка, словно обнажив прибрежное дно, распахнулась, потом, так же, как и разверзлась, неожиданно сомкнулась, поглотив упавшего с лодки бойца. В ту же минуту лодку гвардии сержанта поставило на нос, и Лапушкин оказался в воде. Он почувствовал дно, оглянулся: солдаты пробивались к берегу. А на днище перевернутой лодки, похожей на спину кита, ярко блеснул пучок искр. Огненный столб воды осветил крутой и скалистый берег и несколько приотставших автоматчиков.

Плацдарм на днепрском острове— Ко мне! — крикнул Лапушкин, в числе первых оказавшийся на берегу, и его голос потонул в хлестких разрывах, раздававшихся сверху. На бойцов посыпалась земля, и они прижались к скале, пряча голову под выступы камней. Они знали: то била наша артиллерия, обеспечивая захват плацдарма.

Гвардии сержант двумя зелеными ракетами дал сигнал перенести огонь в глубь обороны противника.

— За мной! — скомандовал он и первым, прихрамывая, побежал через песчаную косу, а потом стал взбираться на кручу, волоча левую ногу. Тут только он почувствовал боль от ранения, полученного еще у острова. Надо полагать, ранение легкое, и это ободряло гвардии сержанта.

Над высадившимися десантниками шурша пролетали мины. Падая, они по-лягушечьи квакали и «расцветали» фонтанами воды, не причиняя смельчакам никакого урона. Лапушкин вскоре почувствовал, чем увидел и услышал, как на нашем, левом, берегу зарницами заполыхало небо, как сверху, над обрывом, проносились снаряды, как взрывались они в окопах и траншеях врага.

Командир полка стоял на бревенчатом настиле рядом с расколотым стволом дерева, нетерпеливо ждал повторного сигнала. И вот он, долгожданный: две красные ракеты описали дугу над противоположным обрывистым берегом. Прислонившись спиной к раките, командир тихо, только самому себе, сказал:

— Ну, держитесь, сынки, авось еще свидимся.

Он знал: десант ворвался на передовую позицию фашистских укреплений так называемого Восточного вала, на который Гитлер возлагал столь большие надежды.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *