Под прицелом

хе 111
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Мое новое служебное положение вынуждало дольше задерживаться в управлении ПВО. Этого требовали условия — руководство работой главного поста, составление ежедневных разведсводок о действиях авиации противника и наших средств ПВО и представление их и штаб фронта, подготовка различных документов по взаимодействию, разработка радиоданных и т. д. Примерно в это время в мои руки попал один любопытный альбом со сбитого Ю-52, упавшего на нашу территорию. В нем давались силуэты всех наших самолетов в различных ракурсах, приводились подробные тактико-технические их данные. В этом же альбоме имелись силуэты и немецких самолетов, но только основных типов и без тактико-технических данных. Наши наблюдательные посты испытывали острую нужду в подобных альбомах. С разрешения штаба фронта нам удалось переснять многие недостающие в наших альбомах силуэты и разослать их в роты и батальоны ВНОС и дивизионы. Тогда же у меня возникла мысль издать массовым тиражом карманного формата «Памятку разведчику зенитной артиллерии по опознаванию самолетов». А пока же решили опубликовать силуэты самолетов в газете. Руководимый мною 2-й отдел управления ПВО подготовил необходимые материалы.

На всей четвертой, последней странице газеты «За Родину!» Северо-Западного фронта за 25 июня 1942 года крупным шрифтом был напечатан заголовок «Безошибочно опознавать вражеские самолеты». Под ним нарисованы все основные силуэты немецких самолетов в четырех различных ракурсах.

На такой широкой публикации настоял генерал Карлин.

А через несколько дней мне предстояло лететь с секретным пакетом из штаба 1-й ударной армии. Дежурный по штабу армии, развернув карту, показал маршрут полета и дважды предупредил, что лететь напрямую, то есть через Демянский котел, категорически запрещено: там много вражеской зенитной артиллерии. Машина быстро доставила меня на аэродром.

Природа есть природа. И даже во время войны были белые ночи и пели соловьи. Пока я шел на КП аэродрома, помимо своей воли несколько раз останавливался, чтобы послушать пение птиц. Как хороша жизнь на земле! Если бы не война!

Помощник дежурного по аэродрому проводил меня к самолету У-2, у которого стоял летчик.

— Командир самолета У-2 старший лейтенант Васильев к вылету готов! — доложил он.

Потом, когда мы обменялись рукопожатиями, спросил:

— Вы, товарищ майор, фашистские самолеты в воздухе различить можете?

— Могу, конечно.

— Очень хорошо! Тогда слушайте меня внимательно. Вы будете сидеть сзади меня. Если увидите немецкие самолеты над головой, то хлопните меня по голове, если справа — по правому плечу, если слева — по левому.

— Хорошо! — ответил я и спросил, что он будет делать, увидев самолеты.

— Я летал на бомбардировщике. Был сбит, выпрыгнул на парашюте с перебитой ногой и вот теперь списан на У-2. Второй раз быть сбитым не хочу, да и парашютов на У-2 нет. По всему видно, что день будет лётный. Еще до восхода солнца стервятники заберутся в воздух. Быстро в самолет, полетим! Нам надо до их появления «утопать» за Селигер.

… Летим около 20 минут. Все тихо. Вот-вот должно изойти солнце. Оно вне войны. Ярко светит не только нашим войскам, но, к сожалению, и нашим врагам. Яркие его лучи, как лучи прожектора, осветили наш маленький У-2.

И вдруг слышу, что к легкому тарахтящему звуку нашего мотора начинает подстраиваться совершенно своеобразный, натужно гудящий звук самолетов «Хейнкель-111».

Оглядываюсь назад и вижу, что прямо в зените по нашему курсу летят 9 самолетов Хе-111 под прикрытием трех «мессершмиттов».

Я уже совсем было собрался хлопнуть по голове летчика Васильева, как вдруг, вспомнив о наземной обстановке и о тактике действий Хе-111, решил погодить. Когда «хейнкели» шли на восток, то они до предела были загружены бомбами и бомбежкой отдельных автомобильных и даже танковых колонн, как правило, не занимались. Но куда же так рано полетели эти тяжело нагруженные Хе-111? И тут вспомнил, что мне говорил на КП генерал Карлин. Наши войска усиленно готовились ликвидировать Рамушевский коридор, и на передовую подтягивались свежие части. Ночью и днем на многих станциях и разъездах между Фирово и Осташковом происходила разгрузка железнодорожных эшелонов с танками, артиллерией и пехотой. Так вот куда они направились!

Под крыльями нашего самолета засверкала зеркальная гладь озера Селигер.

Снова смотрю вверх. Истребители резвятся в воздухе: они то обгоняют «хейнкели», то отойдут в стороны, то начнут делать круги. И вдруг один отделяется от группы и начинает резко пикировать в нашу сторону. Сомнений нет: фашист на фоне воды увидел нас и решил мимоходом уничтожить «рус фанер».

Я уже не смотрю на красивые берега Селигера, мой взгляд прикован к пикирующему МЕ-109. Впереди У-2 стали прорисовываться светящиеся трассы пуль. А через несколько секунд над нами раздался оглушительный рев, и тут же мы увидели перед собой самолет, как бы падающий с огромной скоростью в озеро. В этот момент я почувствовал, что приподнимаюсь над сиденьем. Схватился руками за края кабины и закрыл глаза. Но вот падение окончилось, и, чуть не касаясь колесами воды, наша «уточка» продолжает полет, не меняя курса.

К сожалению, МЕ-109 не врезался в воды Селигера, а, сделав разворот, набрал высоту для следующей атаки. Как только расстояние между самолетами стало не больше 300—400 метров, Васильев резко повернул машину вправо, и слева от нас просвистели пулеметные трассы, и снова МЕ-109 спикировал чуть не до воды.

хе 111

Фашистский разбойник вновь делает разворот и набирает высоту для третьей атаки. К нашему счастью, в это время мы уже летели над землей. Когда МЕ-109, набрав высоту, пошел в атаку, Васильев крикнул: «Упрись ногами и руками!» И тут же я почувствовал резкий толчок. По инерции полетел вперед и ударился в ветровое стекло. Самолет продолжал еще подпрыгивать на кочках, но резко терял скорость. Мотор был выключен. Фашистский летчик, видимо, не заметил, как мы приземлились, продолжал полет со снижением. Мы уже потеряли его из виду и вдруг услышали дружные залпы зенитной артиллерии. Прошло еще немногим больше минуты, как впереди, за лесочком, вспыхнул огромный столб яркого пламени и черного дыма, а вслед за этим до нас донесся оглушительный взрыв.

Разбойник получил по заслугам!

Все синяки и шишки, набитые при вынужденной посадке, а затем и все отборные ругательства летчика Васильева в адрес фашистского летчика, а заодно и в мой адрес (почему не предупредил вовремя?) после пережитого казались комариными укусами.

Васильев, прихрамывая и продолжая чертыхаться (поломались плоскости У-2), проводил меня до ближайшей дороги, дал адрес и телефон своего аэродрома. Когда около нас остановилась грузовая машина, подошел ко мне, неожиданно обнял, чмокнул в щеку и сказал: «Ну, старина, не сердись на меня! Считай, что мы с тобой заново родились!»

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *