Подвиг политрука

подвиг
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Глухой июльской ночью разразилась чудовищная гроза. В раскатах грома тонул треск винтовок и пулеметов, а иногда не слышно было даже орудийных залпов. Казалось, над головами, в небе, идет второе сражение, может быть, ожесточеннее чем на земле.

Недалеко от берега Халхин-Гола, в глубокой котловине, заросшей камышом, расположился отдельный разведывательный батальон 9-й моторизованной бригады. Перед ним стояла задача: выйти во фланг противника и внезапным ударом выручить наш стрелковый батальон, окруженный японцами. Рота разведчиков во главе с политруком Василием Тихоновым, укрываясь за песчаными барханами, под грохот громовых раскатов вплотную подобралась к противнику, окопалась и ждала сигнала атаки.

Прохладная ночь прошла в напряженной работе. Быть может, поэтому Тихонов и не почувствовал ее свежести. Разгоряченный, он расстегнул воротник гимнастерки и присел на край только что вырытого окопа.

— Посмотрите, как красиво! — сказал Тихонов бойцам своей роты, указывая рукой на восток.

На горизонте веером рассыпались пунцово-красные лучи, и небо, постепенно меняя краски, переливалось всеми цветами радуги. Над грядой же высот еще висело серое покрывало облаков, спрятавших вершину Баин-Цагана, только что захваченную японцами.

— Очень красиво! — согласился командир отделения Назарук.

— Только из-за них, гадов,- Назарук кивнул головой в сторону врага,- некогда замечать все это.

— Посеешь ветер — пожнешь бурю! -проговорил никогда не унывавший грузин Серго, отличный пулеметчик и мастер по метанию гранат.

подвиг

Боец-пехотинец с винтовкой в руках громко крикнул:

— Товарищ политрук, мы полностью готовы. Пора наступать!

— Тише! Не горячитесь, все будет сделано в свой черед,- ответил Тихонов и пристально посмотрел на бойца.

— Скорее бы начинали,-не унимался кто-то.

— Не зуди, як шмель перед дождем! — послышался голос Назарука.

Где-то неподалеку прострочил «максим», и опять напряженная тишина. От горы тянуло, как говорили солдаты, «японским» запахом, который на самом деле был запахом креозота (японцы дезинфицировали им свои окопы).

— Всю степь запоганили,- не унимался все тот же пехотинец.

И тут же голос Назарука:

— Разговорчики прекратить! ..

Утреннюю тишину разорвал рев моторов, слившийся с залпами орудий. Это танковая бригада комбрига Яковлева устремилась на врага. За ней следовал стрелковый полк Федюнинского. Над вражеской обороной поднялись песчаные столбы, издали похожие на черную рощу. Это ваши бомбардировщики обрабатывали оборону врага. Начиналось Баин-Цаганское сражение.

А в это же время на восточном берегу Халхин-Гола вражеские войска повели яростное наступление, чтобы захватить наведенную за ночь переправу, покончить с нашими незначительными силами и пополнить баив-цаганский гарнизон.

В воздух взлетело несколько красных, синих и зеленых ракет. Они извивались в Полете, как змеи. За каждой тянулся тонкий огненный хвост. Тараторили пулеметы. Жужжали пули…

Вскоре послышался пьяный галдеж и тягучее:

— Уо-го! .. Банзай! .. Уо-го! ..

Японская пехота шла в полный рост.

Рота Тихонова огня не открывала. И только тогда, когда японцы были в 50-60 метрах от окопов, звонкие разрывы потрясли воздух. Пулеметным огнем и ручными гранатами красноармейцы ударили по врагу почти в упор. Раздались неистовые крики и стоны. Сквозь дым и пыль было видно бежавших назад японцев, которые бросали на ходу котелки и оружие.

Не прошло и часа, как противник повторил атаку. А потом была третья атака и четвертая.

Солнце стояло почти в зените. От зноя тяжело дышалось, мучила нестерпимая жажда.

Лицо Тихонова, обветренное, запыленное, обросшее бородкой, заметно осунулось. Рядом с ним — Назарук. Он устал. Старался отдышаться, широко открыв рот. Взглянув на политрука, Назарук улыбнулся, отер рукавом гимнастерки пыль с лица, встряхнул головой и произнес:

— Жарко.

Тихонов подал Назаруку фляжку с водой, оставленную про запас. Ему самому мучительно хотелось пить, но воду берег для раненых, на крайний случай. Уже несколько раз он благодарил в душе того, который вчера на марше поделился с ним остатком живительной влаги.

— Помочи губы и по чайной ложке дай солдатам! — приказал политрук, а сам отвернулся и пососал влажную тряпочку, которой была обернута пробка от фляжки.

Не успел Назарук обойти с флягой роту — пришлось отбивать пятую атаку врага, а вскоре и шестую.

Уже вечерело, в темно-серых тучах дыма бой не прекращался.

Трижды Тихонов поднимался в :контратаку, увлекая за собой роту, отбрасывая японцев от переправы. Тяжелораненых отправляли в медсанбат, легкораненые оставались в строю и продолжали сражаться.

Наступил момент последней рукопашной схватки. Тихонов выбрался из окопа, выпрямился во весь рост и обратился к поредевшей роте:

— За Родину! за Ста…

Он не договорил и почти в то же мгновение упал на желтый песок, сраженный вражеской пулей. Занесенная им для броска граната взорвалась рядом .

Через несколько минут на помощь разведчикам подошла бронетанковая рота. Она и помогла довершить разгром наседавших японцев.

Там, в Монголии, на горе Баин-Цаган уже много лет как вечный памятник погибшим советским воинам на высоком постаменте стоит наш легкий танк той поры БТ-7, на котором громили японских захватчиков отважные танкисты комбрига Яковлева. А в клубе Улан-Баторской камвольной фабрики, на памятнике, сделанном из снарядных гильз, благодарные потомки читают имена четырех героев — четырех русских парией, погибших в один день на желтых песчаных барханах за свободу монгольского народа, за нерушимую советско-монгольскую дружбу, за мир на земле.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *