Полевая академия

полевая академия
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Блиндаж был специально построен для игры. Посреди его на массивных козлах стоял большой прямоугольный ящик с песком, на котором была выполнена рельефная карта полосы наступления армии. На рельефе фигурками были обозначены войска, орудия, пулеметы, группировка и расположение противника на день игры, оперативное построение 65-й армии, фланги соседних армий, границы и задачи.

Не теряя времени, Батов приступил к проведению игры. Когда в ходе ее заканчивался розыгрыш действий 27-й гвардейской стрелковой дивизии, нашей соседки справа, я уже подготовил короткий доклад, учтя, что командующий прерывал всякого, кто вдавался в детали или допускал многословие.

— Товарищ Бирюков, как вы понимаете задачу своей дивизии? — обратился ко мне командарм.

Я бойко начал доклад: «214-я стрелковая дивизия со средствами усиления входит в первый эшелон оперативного построения 65-й армии и образует его левый фланг. По установленному сигналу после 55-минутной артиллерийской подготовки дивизия, взаимодействуя с 27-й гвардейской и 84-й стрелковыми дивизиями, переходит в атаку на противостоящего врага, в своих границах прорывает его оборону, овладевает рубежом—совхоз № 1, затем — Большая Россошка. В дальнейшем развивает наступление в общем направлении на Городище».

Для выполнения поставленной задачи боевой порядок дивизии будет построен в два эшелона, при этом полк второго эшелона будет продвигаться уступом слева за левофланговым полком первого эшелона, обеспечивая левый фланг армии. Мой резерв — учебный батальон дивизии. Средства усиления распределяются по частям.

Батов остановил меня.

— Задача понята правильно. Ваше принципиальное решение утверждаю.

В заключение П. И. Батов обратился к нам:

— Чтобы избежать кровопролития, командование фронтом решило обратиться к немецкому командованию с требованием сложить оружие. Если Паулюс откажется капитулировать, то в назначенный день и час наша артиллерия ( плотностью не менее 150 стволов на один километр фронта и огромное количество эрэсов, которые будут расставлены в несколько рядов за вашими боевыми порядками, обрушат огонь на оборону окруженного врага и создадут благоприятные условия для нашего продвижения вперед. О начале действий вас своевременно поставят в известность. Но будьте постоянно готовы. А пока — желаю успехов.

После этого он разрешил разойтись, мне же дал знак: остаться, и, подойдя, спросил:

— Как долго тебе пришлось быть в Испании и благополучно ли удалось возвратиться на Родину? Я ведь после нашей встречи вскоре уехал из Валенсии. В Москве мне предоставили отдых, а затем я получил назначение на корпус.

— У меня тоже все обошлось хорошо. Из Испании я: уехал в конце мая 1938 года.

— Значит катастрофа, которая постигла республиканцев, произошла не при тебе?

— Нет. Но назревание ее чувствовалось уже тогда. Все неустойчивое, колеблющееся отошла от народного фронта. Хуже того, некоторые сыграли предательскую роль, войдя в соглашение с фашистами. В частности, я имею в виду командира 4-го армейского корпуса Сиприано Мера, который и до того-то вел двойную игру, а в этой обстановке открыто изменил народному фронту. В критический момент он повернул корпус с Гвадалахары против республиканцев, при-соединился к фашистам и вместе с ними двинулся на Мадрид, расправляясь на своем пути с коммунистами и их семьями. Миаха тоже оказался в лагере франкистов, возглавив, хунту, передавшую власть в руки Франко.

— Да, я многое слышал об этом. Фашисты знали, на кого можно рассчитывать.

Павел Иванович задумчиво прошелся вдоль ящика, похлопывая ладонью по его борту.

полевая академия

— Не вспоминали нас там лихом?

— Нет, что вы. Вообще о наших офицерах отзывались хорошо, а о Лукаче, Павлове и о вас — в особенности.

— Ну, хорошо, — Батов остановился. — Там не сумели, здесь будем добивать фашистов. Я рад встрече с вами, Николай Иванович. Видите, мир тесен. Раз уж судьба выпала вместе воевать, надо это делать хорошо. Согласны?

— Я также рад встрече с вами. А что касается боевых дел, то прошу верить — в грязь лицом не ударим.

— Вот и прекрасно. Идите, Николай Иванович, вас уж, наверное, заждались. Желаю успехов.

Я вышел из блиндажа и направился к машине. Там уже сидели А. Ф. Соболь и С. С. Андрейко.

— Силен Павел Иванович! Это же надо так гонять. Я в стороне был, и то жарко стало,— восхищенно заговорил комиссар.

— Понравилось? — обернулся я к нему.

— Очень. А тебе?

— Не то слово. Такая полевая академия для меня открытие. Метод тренировки на ящике с песком нам надо перенять. Степан Семенович, — обратился я к начальнику штаба дивизии, — распорядитесь, чтобы ящик с рельефом местности был подготовлен у нас на командном пункте и в каждом полку.

Некоторое время мы ехали молча. С фронта глухо доносились редкие выстрелы. Машины наши шли открыто, одна за другой, но немцы не стреляли, хотя наверняка видели нас.

Я снова обернулся назад, к спутникам.

— Вы обратили внимание — с высот нас уже видно, а огня немцы не ведут. Либо со снарядами туго, либо настроение скисло.

— И то и другое. Если хотите, Николай Иванович, заедем в политотдел? Там у Клочко есть кое-что о настроении гитлеровцев.

Скоро мы подъехали к землянкам, в которых размещался политотдел дивизии. Услышав шум машины, из землянки вышел батальонный комиссар В. Ф. Клочко.

— Хорошим гостям рады, — улыбнулся он.

— Как дела, Валентин Федосеевич? Что нового в ваших сферах? — спросил я, здороваясь с ним.

— Дела идут хорошо, стараемся, чтобы были лучше.

— Чем сейчас занимаетесь? — спросил Соболь.

— Развернули работу по разложению окруженных войск противника. Сейчас она приобрела наибольший размах в связи с предстоящим предложением Военного Совета фронта о капитуляции.

Клочко оживился.

— Инструктор политотдела дивизии политрук Штанопруд с переводчицей Челноковой каждый день выезжают на; передний край с громкоговорящей установкой, ведут передачи с призывом к немецким солдатам и офицерам о прекращении сопротивления. Привлекаем для выступлений и немецких солдат, находящихся у нас в плену. Только что к своим сослуживцам обратился военнопленный Нейман, Пробуем засылать пленных в расположение войск противника. На днях был послан пленный Штрауберг. В результате шестого числа на нашу сторону перешли два немецких солдата, седьмого — три. К сожалению, они сообщили, что Штрауберга застрелил немецкий офицер.

— Выходит, и немцы не одинаковы, — заметил Андрейко.

Клочко продолжал:

— Забрасываем листовки, на некоторых участках построили ворота с надписью: «Проход в русский плен».

— Это хорошо, пусть присматриваются, может, и пригодятся ворота.

— Ну и, наконец, готовимся развернуть работу вокруг обращения к воинам, выпущенного политуправлением Донского фронта, — закончил Клочко.

Это обращение было напечатано во фронтовой, армейской и дивизионной газетах в середине декабря. В нем давалась краткая оценка обстановки и звучал призыв к воинам. Вот часть его:  «Воин Советской Армии! Противник зажат в двойное стальное кольцо… Эта победа — твоя победа, доблестный воин Отчизны. Родина-мать гордится тобой, храбрый защитник. Имя твое славит вся страна, весь наш народ.

Воин-богатырь! Разгром окруженных немецких войск теперь, как никогда, зависит от твоего умения бить врага, от твоего мужества, отваги и дерзости, быстрее истребляй немецко-фашистское зверье. Освобождай путь для дальнейшего наступления наших войск. Пойми, что твоя победа на Волге означает начало катастрофы гитлеровской армии. Вперед на врага! За полное освобождение нашей Родины от гитлеровской нечисти!

«Быстрее вперед! Победа в наших руках!»

Комиссар дивизии сообщил Клочко о том, что мы узнали у командарма, и приказал все формы и методы политической работы подчинить тому, чтобы внедрить в сознание воинов необходимость быстрейшего разгрома окруженной вражеской группировки, направить всех работников политотдела в подразделения.

К вечеру 8 января все офицеры управления дивизии были собраны в землянке штаба. Я сообщил, что наступил последний завершающий этап битвы, которая длилась почти полгода. За это время войска Воронежского, Юго-Западного и Сталинградского фронтов разгромили 8-ю Итальянскую армию, ликвидировали остатки 3-й и 4-й Румынских армий. Крупные поражения были нанесены войскам группы «Дон». Их остатки мы отбросили на расстояние до 200 километров к западу от Дона. Полностью был сорван немецкий план деблокады окруженных войск Паулюса.

Донскому фронту были созданы благоприятные условия для полной ликвидации окруженных войск. Однако в целях избежания напрасного кровопролития советское командование 8 января предъявило командованию окруженной группировки ультиматум с требованием прекратить бессмысленное сопротивление и капитулировать. Особой надежды на то, что Паулюс примет ультиматум, у нас не было, поэтому мы серьезно готовились к боям.

И действительно, наш ультиматум фашисты отклонили. Тогда командующий Донским фронтом отдал приказ 10 января начать решительное наступление с целью быстрейшего уничтожения окруженных немецких войск между Волгой и Доном. Приказ зачитывался перед строем, агитаторы разъясняли его в беседах. Если позволяла обстановка, проводились короткие митинги, партийные и комсомольские собрания, на которых присутствовали и беспартийные.

— Если враг не сдается, его уничтожают! — звучало на тысячи голосов по всему фронту.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *