Попал в расположение врага и очутился в плену

подавлены огнем
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

В первой декаде октября наша дивизия, согласно приказу командующего Донским фронтом, перешла в состав 24-й армии. Но от этого ничего не изменилось. Жизнь в обороне продолжалась, как и при Крюченкине. Полосу обороны дивизии иногда расширяли, иногда сужали. Соседи наши менялись, а мы оставались на своих позициях.

Противник особой активности уже не проявлял. Но мы по-прежнему вели активные боевые действия. Пленные, захваченные нами, в один голос показывали, что немецкое командование еще в сентябре сменило 384-ю пехотную дивизию 76-й и вывело ее за Дон, на правый берег. Полки этой дивизии были переформированы из трехбатальонных в двухбатальонные, а батальоны — в трехротные сокращенного состава. Это были результаты работы нас и соседей.

Командование 24-й армии было у нас раза два или три, зато мы часто вызывались на командный пункт армии за получением указаний и на различные совещания. Широко практиковалась присылка к нам в дивизию офицеров всех родов войск и служб и их начальников. Посещение дивизии представителями вышестоящего командования вносило разнообразие в нашу будничную жизнь. Мы долго и теплю вспоминали генерала А. В. Горбатова, заместителя командующего 24-й армии, приехавшего однажды проверить оборону дивизии.

Было раннее октябрьское утро. Я и комиссар Соболь собирались завтракать, вдруг дежурный по штабу доложил, что приехал замкомандарма. В тот же момент, согнувшись, чтобы не удариться головой о притолоку, вошел генерал Горбатов. Высокий, худощавый, с узким продолговатым лицом, с небольшими, но быстрыми глазами.

Кратко доложив обстановку, я предложил ему позавтракать с нами.

— Благодарю вас, я уже завтракал. Если есть стаканчик крепкого чая, с удовольствием выпью.

— Ну, чаем мы вас угостим! Насчет чая у нас есть большие специалисты. Мы ведь из Башкирии, любим чаек. Чай не пить — какая сила будет!

Генерал Горбатов быстро выпил стакан чаю, отметив, что чай действительно хороший, и торопливо начал собираться.

подавлены огнем

— Я имею задачу, — заявил он, — проверить оборону дивизии. Ведите меня, товарищ Бирюков, на передовую, к одному из командиров батальонов.

Я повел его по наиболее безопасному маршруту до хода сообщения, затем по нему к центральному наблюдательному пункту. Горбатов умел так быстро ходить, что мы едва успевали за ним. Откровенно говоря, нам приходилось иногда и немножко пробежаться, чтобы не отстать от него.

Он не стал задерживаться на наблюдательном пункте, и мы быстро добрались до командного пункта командира 1-го батальона 780-го стрелкового полка капитана И. А. Плотникова. Молодой комбат во всю прыть спешил нам навстречу и попытался было доложить обстановку, но генерал Горбатов перебил его, сказав, что обстановку разберет у командира той роты, в которую его поведут. Обернувшись к нам, он объявил:

— В роту мы пойдем с комбатом, а вы все ждите нас на наблюдательном пункте полка. А где командир поддерживающего вас артдивизиона? — обратился он к капитану Плотникову.

— Рядом, в десяти метрах отсюда, — ответил комбат.

— Ну, хорошо. А теперь — ведите!

И они ушли.

Как нам после докладывал Плотников, генерал Горбатов проверял траншеи, огневую систему, а знание целей, увязку действий с артиллерией, сигналы вызова огня он проверил практически. Особенно подробно проверял знание командирами противника, его обороны, организацию противотанковой обороны. Он обстоятельно беседовал с красноармейцами, сержантами, интересовался службой обеспечения, бдительностью, питанием. В общем, ничто не ускользнуло от его опытного глаза.

Вернувшись из батальона, Горбатов похвалы не выразил, он не был щедр на это, но сказал, что оборона создана нормальная, люди, занимающие ее, противника знают, службу несут правильно, свои обязанности знают и выполняют их добросовестно. Это уже была приятная оценка.

Потом он проверил оборону на правом фланге дивизии. 4 Там она проходила по левому берегу Дона. В пути к этому участку он выразил свое удовлетворение тем, что в траншеях встречал старшин рот.

— Часто роль старшины роты сводят только к хозяйственной деятельности, тогда как это только часть его работы, даже меньшая часть. И когда я вижу старшину роты на передовой, в траншее роты, это вызывает у меня удовлетворение, так как старшина здесь виден как постоянный и ближайший помощник командира роты, — сказал он.

— Мы проводили широкую проверку использования старшин. При этом было обнаружено много недочетов в их подборе. Провели со старшинами учебный сбор, взяли под контроль их работу и дело пошло, — доложил я.

— Похвально. А что это за трубы торчат на берегу?— спросил А. В. Горбатов, когда мы переезжали реку Паньшинку.

— Это бани в землянках. Почти каждый батальон имеет свою баню.

— Ну, совсем хорошо. Солдату на фронте побаниться — первое дело,— отозвался замкомандарма.

Полпути от Паныпино до Дона мы проехали на машинах, а дальше пошли пешком. И тут нам пришлось поволноваться, потому что шел он часто открыто, не используя укрытий и складок местности, наблюдение же с противоположного высокого берега было хорошее. На счастье, все обошлось благополучно. Закончив свою работу, Горбатов тотчас же поехал докладывать о результатах Военному Совету 24-й армии. Постановкой дела в дивизии он был удовлетворен.

Сложившееся у нас впечатление об исключительной храбрости генерала Горбатова подтвердил позже генерал С. Е. Рождественский. Он рассказывал, как Горбатов сам организовывал ночные действия и лично водил батальоны в глубь расположения противника.

Как-то при встрече с А. В. Горбатовым я спросил его об этих «боях местного значения». Он улыбнулся:

— Водил немцев показывать…

А еще позже, в 1965 году, А. В. Горбатов подробно осветил эти боевые эпизоды в своей книге «Годы и войны».

Укрепляя нашу оборону, мы все время требовали повышения бдительности. Мы знали, как расхолаживает бездействие, и понимали, что враг коварен и способен на любую подлость. Вскоре это подтвердилось. В одну из темных ночей, неся службу в составе дозора по проверке бдительности непосредственного охранения, пропал солдат 780-го полка. У нас не было никаких оснований подозревать его в том, что он добровольно перешел к врагу. Мы допускали, что в такую темную ночь он мог потерять в степи ориентировку и попасть в руки фашистов. Ведь бывало, что и фашистские солдаты иногда ночью забредали к нам и попадали в плен!

Недели через полторы-две пропавший солдат вдруг появился в расположении своего полка. Расследование показало, что он действительно заблудился, попал в расположение врага и очутился в плену. Его отвели к командиру 384-й пехотной дивизии фашистов генералу фон Габлинцу, который пригрозил ему расстрелом. Немцы стали готовить солдата для совершения террористического акта.

С этой целью его перебросили обратно в наше расположение, указали ему явку в Паныпино, дали кличку Шмидт и поставили задачу — убить командира, комиссара и начальника штаба дивизии. Но благодаря высокой бдительности солдат и офицеров 780-го полка этот гнусный план фон Габлинца был разоблачен. Гитлеровцы перебросили этого красноармейца на участке того же 780-го полка. Увидев «пропавшего», товарищи сразу же забросали его вопросами: где был, откуда заявился и т. п. Отвечал он сбивчиво, а затем вконец запутался. На допросе во всем признался и обо всем рассказал.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *