Последние часы битвы за Берлин

битва за Берлин

22 апреля наш танковый батальон подошел к Тельтов-каналу.

— Друзья мои дорогие, да ведь это уже Берлин! — воскликнул младший лейтенант Ушаков.

Да, перед нами лежала окраина столицы гитлеровской Германии, но до самого центра ее еще было далеко. Предстояло не только форсировать канал с бетонированными высокими берегами, но и преодолеть все заслоны, все опорные пункты, сооруженные на каждой улице Берлина, где враг будет оказывать отчаянное сопротивление.

После мощной артиллерийской подготовки 24 апреля мы форсировали Тельтов-канал в районе Штансдорфа. И в этот же день стало известно, что 71-я механизированная бригада нашей 3-й гвардейской танковой армии юго-восточнее Берлина, в районе Бонсдорфа, соединилась с войсками 1-го Белорусского фронта. А 25 апреля западнее Берлина с ними соединились войска наших соседей, 4-й гвардейской танковой армии. Берлинская группировка гитлеровцев была полностью окружена.

— Вот это порядок в танковых войсках! — удовлетворенно смеясь, воскликнул Степан Тюленев.

— Да, Берлин в кольце. Ура, братья-танкисты! — подтвердил комбат Георгий Константинович Рыбаков.

Какие только засады, препятствия и ловушки ни устраивали нам фашисты! Почти каждый дом и подземные коммуникации этого громаднейшего города были превращены фашистами в опорные пункты. По танкам били «тигры», «пантеры», «фердинанды», зенитные и противотанковые орудия, за нашими машинами охотились фаустпатронщики. А сколько жизней отобрали вражеские снайперы! От пули, выпущенной ими, погиб и заместитель командира нашего батальона по строевой части гвардии капитан Киташев.

Но советских воинов, отстаивающих правое дело, уже не могло остановить ничто. Изо дня в день с 26 апреля по 1 мая наши войска метр за метром, дом за домом, квартал за кварталом пробивались к центру Берлина. Пробивались, круша и взламывая вражескую оборону, поливая свой путь кровью, теряя испытанных товарищей.

В городе все кругом громыхало, выло, свистело, визжало, охало и стонало. От мощных авиабомб и снарядов рушились превращенные противником в доты здания с метровой и полутораметровой кирпичной кладкой. В воздухе висела густая пелена кирпичной пыли. Пыль проникала во все малейшие щели танков, плотным слоем засыпала смотровые приборы и прицелы, лезла не только в глаза, уши, рот, но, казалось, проникала даже в желудок.

…Страшный удар болванки прервал атаку тридцатьчетверки. Машина загорелась. К счастью, никто из экипажа серьезно не пострадал.

Контуженный командир орудия гвардии сержант Степан Тюленев, извлеченный автоматчиками десанта из пылающей машины, пришел в себя в подвале полуразрушенного дома. Узнав, что лейтенант, командир взвода десантников, убит, он принял командование подразделением на себя и повел автоматчиков на штурм следующего опорного пункта врага.

Атака, за ней еще одна. Но вот блеснуло пламя, и ударная волна швырнула Степана в воронку. Взрыв еще одного снаряда присыпал его обломками кирпичей от рухнувшей неподалеку стены. Когда уцелевшие автоматчики, обдирая в кровь руки, разобрали завал и вытащили Тюленева, он был в бессознательном состоянии, и жизнь в нем едва теплилась…

Шли последние часы битвы за Берлин. 2 мая гарнизон столицы фашистского рейха под сокрушительными ударами войск 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов капитулировал. Над рейхстагом уже реяло Знамя Победы.

Как известно, наша 3-я гвардейская танковая армия имперскую канцелярию и рейхстаг непосредственно не штурмовала. Это выпало на долю частей и соединений 1-го Белорусского фронта. Однако все рыбалковцы, как и каждый воин, принимавший участие в штурме Берлина, считали своим первейшим долгом съездить или сходить к рейхстагу и поставить на его стенах или колоннах свою подпись.

Этого, к сожалению, не смог сделать один из последних остававшихся в строю ветеранов-приморцев Степан Васильевич Тюленев. Тяжело раненный и контуженный, он попал в госпиталь в канун падения Берлина, за несколько дней до столь долгожданной Победы. Врачам, медицинским сестрам и няням-санитаркам еще долгие месяцы предстояло упорно бороться за жизнь совсем молодого, но умудренного ратным опытом танкиста.

Знамя над Рейхстагом

Не смогли оставить свои подписи на рейхстаге многие добровольцы танковой колонны «Приморский комсомолец» из числа тех, кого провожали в бой с Дальнего Востока, кто получал на Урале новенькие тридцатьчетверки с блестящими табличками на броне, — они пали смертью храбрых в жестоких боях за освобождение Правобережной Украины, Польши и самого немецкого народа от коричневой чумы фашизма.

Не дождались светлого дня Победы миллионы советских воинов, отдавших жизнь в жесточайшей битве с фашизмом. Но они незримо стояли у стен поверженного рейхстага, над которым гордо реяли алые знамена — символ триумфа нашего свободолюбивого народа, символ непобедимости созданной великим Лениным Страны Советов. Павшие в битвах навеки остались с нами, они живы в благодарной памяти народа.

На смену выбывшим из строя приходили новые бойцы. Они бережно хранили и приумножали традиции танкистов армии Рыбалко, традиции советской гвардии, традиции своих бригад и подразделений. Не уронили славу своих предшественников и экипажи танковой роты «Приморский комсомолец», в свое время укомплектованной добровольцами с Дальнего Востока.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *