Последняя ночь в концентрационном лагере Бухенвальд

лагерь
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Организм измученных людей требует отдыха и покоя. Но где и как найти отдых и покой в эти часы? Наша воля требовала от нас собрать всю нашу энергию и направить ее на решение одной-единственной задачи.

Самой главной! Все наши стремления, надежды и борьба были продиктованы волей к свободе. До сна ли нам было! Казалось, и тело и дух наши покоились в эту последнюю ночь на ложе из шипов. Тревожные мысли о том, что нас ожидало, не давали нам уснуть и заставляли быть настороже.

Руководители различных групп находились в дневном помещении нашего барака. Казалось, невозможно побороть усталость. Но нужно было постараться поднять дух людей.

«Друзья! Не забывайте ни на минуту, где вы находитесь! Вы все еще в концентрационном лагере! Эсэсовцы еще не ушли с поля боя. Если вы хотите завоевать свободу и жизнь, вы должны посвятить свою жизнь борьбе!»

Вот о чем примерно говорили, обращаясь к своим ослабевшим боевым товарищам те, кто в большей мере сохранил волю к борьбе. Эти слова возымели свое действие. Все подтянулись. Были приняты меры предосторожности для того, чтобы оградить лагерь от возможных неожиданностей.

Настал последний день заключения: 11 апреля 1945 года.

Военные действия все приближались к концлагерю Бухенвальд. Все яснее различали мы грохот выстрелов и разрывы снарядов. С каждой минутой их можно было различить все отчетливее. Подходили американские танки. Нас бросало в дрожь при мысли, что им еще может быть где-то оказано серьезное сопротивление. Но как ночная тьма исчезает при наступлении утра, так и наши страхи перед возможной отправкой заключенных из Бухенвальда рассеивались с каждой минутой.

По мере того как на горизонте поднималось сияющее солнце, в наших сердцах оживали радостные надежды. Наши разведчики установили самое внимательное наблюдение за всеми изменениями в ходе военных действий.

узники

В подходящий момент мы хотели начать действовать. Мы хотели внести свой собственный вклад в дело нашего освобождения от величайших бедствий, которые мы терпели так долго. Продвижение союзников вперед означало для нас большую помощь.

Внезапно раздался вой сирен. Приближаются самолеты? Для нас этот сигнал был отрадным знаком. По крайней мере мы его истолковали так. Едва прозвучал сигнал тревоги, над нами пронеслись истребители-бомбардировщики. Среди заключенных (их было 21 000 человек) возникло неописуемое ликование. Они махали руками, шапками, кричали от радости. Мы выражали горячие симпатии летчикам, пролетавшим над нами на небольшой высоте. Мы видели в них наших друзей, а не врагов.

Между 10 и 11 часами произошел эпизод, который мы так же никогда не забудем. Старосту лагеря и еще одного заключенного немца вызвали к воротам.

Комендант лагеря, разыгрывая доброго филантропа, заявил нашим товарищам без всяких околичностей, что ему известно, будто различные иностранные радиостанции признают улучшение дела руководства лагерем Бухенвальд с тех пор, как здесь сменилось командование. По-видимому, Пистер стремился произвести эффект.

Вообще мы уже не раз наблюдали, как эсэсовцы надевают лицемерную маску. Это заставило нас не верить ни одному их слову. Почему же часовые все еще оставались на вышках? Может быть, Пистер как комендант лагеря передал свои полномочия по управлению лагерем каким-нибудь другим инстанциям? Или он хотел своим заявлением умыть свои руки, обагренные кровью?

Уже распространился слух, будто Пистер позвонил начальнику аэродрома Нора, чтобы тот ликвидировал Бухенвальд в соответствии с распоряжениями Гиммлера. Когда начальник аэродрома возразил, что у него нет бомбардировщиков, Пистер якобы потребовал присылки штурмовиков, чтобы они окурили лагерь ядовитым газом. Во всяком случае, фактом остается то, что как раз в тот момент, когда распространились эти слухи, эсэсовским подразделениям стали выдавать противогазы.

Члены подпольного лагерного комитета сохранили ясную голову. Опираясь на то, что было у нас под рукой, мы решили не полагаться целиком на постороннюю военную помощь. Собственное, пронесенное нами тайком в лагерь оружие должно было проложить нам дорогу к свободе. Мы были полны решимости встретиться на полдороге с освободителями, которые придут извне.

Истребители-бомбардировщики вновь появились над нами. Устремляясь к своим целям, они иногда пролетали над лагерем очень низко. Лишь несколько секунд длились эти периоды напряжения. Потом рокот моторов был заглушен еще ни разу не звучавшим здесь сигналом сирены, объявлявшим тревогу в связи с приближением противника!

Мы знали, что это означает: мобилизация всех эсэсовцев на всей территории лагеря! Беглым шагом мчались они к указанным им местам построения. При этом мы отлично видели, как многие эсэсовцы в лихорадочной спешке еще грузили в машины остатки награбленного ими добра.

Но эта тревога означала и для нас сигнал к непосредственному началу боевых действий. Повсюду — движение, оживление, суета. Наши курьеры мчались как ветер, от блока к блоку. Короткие, четкие указания даны политическим руководителям и руководителям групп.

Пронзительный крик донесся из громкоговорителя: «Всем эсэсовцам немедленно выйти из лагеря!» Голос раппортфюрера звучал взволнованно. Несомненно, эсэсовские штабы получили какие-то особые, в высшей степени тревожные сообщения. Остались ли они еще все на своих постах?

«Теперь, товарищи руководители групп, будьте готовы ко всему. Немедленно собрать группы в назначенных местах сбора! Боевые группы должны быть немедленно и в полном составе готовы к действиям! Приказа о наступлении можно ждать с минуты на минуту. Не теряйте ни минуты времени!» Так инструктировали мы наших функционеров.

«Друзья! В одном километре от нас — фронт! Там будет произведен прорыв. Бьет и наш час! Вооружайте кадры! Остальные группы — к местам сбора. В бой, товарищи! До встречи на свободе!».

Наши штурмовые колонны еще находятся у намеченных мест прорыва. Последняя схватка за освобождение десятков тысяч людей требует строгой самодисциплины от тех, кто активно участвует в борьбе. Подготовка к «большому прыжку» заставляет сердца бойцов усиленно биться.

Однако каждый из них достаточно хорошо владеет собой, чтобы выжидать, чтобы принять участие в точно размеченной операции, которая облегчит нам победу. Товарищи знают: только руководству полностью известно положение, только оно может правильно определить момент для начала штурма. Все отчетливо представляют себе линии огня. Вся территория находится под постоянным наблюдением.

Ага! Эсэсовские часовые стремительно сбегают с вышек! Кое-кто из них уже готов пуститься наутек. Не дожидаясь, пока им удастся скрыться в лесу, советские товарищи кричат им, чтобы они бросили оружие. Командир группы, находящейся на этом участке, разговаривает со связным, который послан центральным руководством.

Всего несколько слов! Короткая команда! Внезапно начинается атака. В мгновение ока наводивший страх забор из колючей проволоки, по которому был пропущен ток, прорван. Наши ударные части через пробитую брешь вырываются на свободу. Раздаются выстрелы из наших винтовок. Храбрейшие рвутся вперед. Они все глубже проникают на территорию по ту сторону колючей проволоки. Отдельные мелкие колонны эсэсовцев сдаются без боя. У них отбирают оружие и складывают в одно место. Эсэсовцы, наши недавние охранники, становятся нашими пленниками.

Прорыв удался. Мы устанавливаем связь с головными бронетанковыми дозорами американцев. Мы свободны, наконец-то свободны! Бухенвальдский ад остался позади, как дурной сон. Перед нами новая, свободная жизнь.

Георг Леман, 1946

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться
Один комментарий на тему “Последняя ночь в концентрационном лагере Бухенвальд

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *