Потребность в «языках»

Потребность в "языках"
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Однако нам нужны были сведения о противнике. Требовал их и штаб армии. Наконец, самым неприятным было то, что неудачи привели к появлению у неопытных разведчиков чувства безнадежности. Оно могло либо исчезнуть под влиянием немедленного успеха, либо развиться в еще более опасную боязнь поиска.

Да, нужна была хоть одна удача. Но как ее добиться?

Выручил пулеметчик А. Н. Зайцев, человек большой физической силы и смелости, отличный спортсмен. В один из трудных для нашей роты разведки дней ее командир доложил, что Зайцев просится в ночной поиск. Я вызвал Зайцева. Он пришел ко мне на передний край. Коренастый, с открытым лицом и ясными серыми глазами. Коротко, четко доложил, что готов к выполнению боевого задания. Начали подготовку. Вместе наблюдали за передним краем противника, изучали расположение его огневых точек, режим смены постов, наметили план действий.

Спустя два дня группа разведчиков, в составе которой был и Зайцев, вышла в ночной поиск.

Я ждал ее возвращения на нашем переднем крае. Томительно проходили минуты, часы. Что происходит там, во тьме, куда ушла горстка смельчаков? Вернутся ли они? И не с пустыми ли руками, как уже не раз бывало?

Внезапно тьму прорезали вспышки выстрелов. Впереди мелькнули фигуры наших солдат. Они отходят назад под огнем противника. Но их уже увидели и наши артиллеристы и пулеметчики. Действуя по заранее намеченному плану, открываем ответный огонь. Под его прикрытием благополучно перебираются через ледяной вал разведчики. И среди них Зайцев с тяжелой ношей. Молодчина, приволок-таки пленного!

Но оказалось, что это была удача лишь наполовину. Пленный фашистский пулеметчик находился в тяжелом состоянии и, не успев ответить ни на один из моих вопросов, через несколько минут скончался. Зайцев смущенно доложил: перестарался. Выяснилось, что когда он подполз к вражескому пулеметчику, тот уже заметил остальных разведчиков и приготовился открыть по ним огонь.

Нанеся фашисту удар ножом, Зайцев спас товарищей, но потерял возможность заполучить «языка» и теперь был очень огорчен этим.

Потребность в "языках"

Да, обидно потерять уже взятого «языка». Однако и я, и Калинин считали, что поиск был весьма полезным в смысле своего воздействия на наших разведчиков. Проведенный быстро, смело и почти без потерь — в группе оказалось лишь двое легко раненных — он показывал на деле, что стоит лишь быть чуть- чуть «поаккуратнее», и полный успех обеспечен.

Мы видели, что вся рота разведки повеселела, и даже те, кто уже не надеялся на удачу, вновь начинали верить в нее. Нужно ли говорить, как это важно в опасном и сложном деле разведки, где решающее условие — убежденность в успехе. Наконец, ведь Зайцев все-таки спас товарищей, помешал фашистскому пулеметчику расстрелять их в упор.

Вскоре Зайцев успел вновь побывать в расположении противника, и на этот раз вполне успешно. Он так «бережно» доставил связанного немецкого унтер-офицера, что у того оказалась лишь небольшая царапина на лице. Затем был взят еще один «язык» — солдат из штабной роты танковой дивизии, потом еще и еще.

Л. Зайцев сделал большое дело. Его смелость и отвага помогли нашим солдатам, еще неопытным в этом отношении, избавиться от зарождавшейся в них боязни поиска. По его просьбе мы оставили пулеметчика в роте разведки, и в дальнейшем он показывал пример мужества, самоотверженности и находчивости при выполнении боевых заданий.

Так начался перелом в действиях роты разведки. Недостатка в «языках» больше не было, и наши сведения о противнике пополнялись ежедневно.

Пленные были живым свидетельством все более плачевного состояния окруженных войск. Отощавшие, обовшивевшие. Многие без белья, с одетым прямо на тело верхним обмундированием. Моральный дух гитлеровцев падал изо дня в день. По мере сокращения пайка. А он уменьшался очень быстро. И не удивительно. Фашистское командование пыталось снабжать окруженные войска по воздуху. Но этому препятствовала советская авиация. В результате ее действий лишь десятая часть транспортных самолетов, направлявшихся к окруженным, достигала цели.

И произошло это потому, что теперь над Сталинградом господствовала наша авиация, да и наземные советские войска сбивали немало фашистских самолетов. Но даже из того, что удавалось гитлеровцам послать по воздуху, далеко не все попадало но назначению. Вражеские транспортные самолеты могли летать только ночью. Лишенные возможности точно ориентироваться, летчики часто сбрасывали парашюты с грузами на территорию, занятую нашими войсками.

Врагу не хватало уже не только продовольствия, но и боеприпасов. Их начали строго лимитировать: у стрелка, например, было не более 30 патронов, а расходовать их разрешалось лишь по замеченным целям — «наверняка». Этот приказ относился и к артиллерийским снарядам, минам. Мало стало горючего. Танки использовались лишь при контратаках.

Все эти показания пленных говорили, что ни о каких серьезных наступательных операциях фашистов уже не могло быть и речи. Окруженный враг был способен лишь на мелкие операции, направленные к тому, чтобы сорвать подготовку нашего наступления.

От «языков» мы узнавали и о нараставшем у гитлеровских солдат неверии в победу Германии. Более того, многие желали какого угодно конца войны, лишь бы скорее возвратиться домой. И продолжали они воевать лишь потому, что генералы и офицеры усиленно подогревали в них надежду на выход из окружения, обещанный в начале декабря Гитлером в его приказе.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *