Преувеличения заслуг армии

Платов
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

В Главной армии тоже были свои герои. В официальной переписке в тот период часто встречались фамилии казачьих генералов, успешно командовавших конными отрядами из нескольких полков (А. Д. Мартынов, Д. Е. Греков, В. В. Орлов-Денисов, Н. В. и А. В. Иловайские, А. А. Карпов, Д. Е. Кутейников, В. Т. Денисов и др.). Но главным героем эпопеи преследования и изгнания французов за пределы Отечества все же был признан М. И. Платов, хотя и у него хватало недоброжелателей, число которых постоянно увеличивалось.

Конфликт «вихорь-атамана» с русским главнокомандующим внешне казался улаженным, но отголоски былых распрей явно давали о себе знать. Несмотря на корректный тон их оперативной переписки, в приказаниях последнего часто встречались искусно скрываемые нотки раздражения и недовольства: упреки в бездействии и в неточном выполнении распоряжений, нарекания за медленное продвижение вперед и пассивное преследование противника. Парадоксально, но почти такой же набор обвинений в тот период многочисленные армейские критики выдвигали как раз и против М. И. Кутузова.

Что касается Платова, то он действительно не проявлял при преследовании противника чрезвычайной активности, но на то у него имелись вполне очевидные причины. Его части двигались впереди русских регулярных войск, действовали на фланги и на коммуникации французов. Армия Наполеона тогда находилась в критическом состоянии, ее ряды постоянно таяли за счет отстающих и мародеров, кроме того, продолжался массовый падеж конского состава, вследствие чего бросались в большом количестве повозки и оставлялись орудия.

Платов

Легкие казачьи партии, двигавшиеся параллельно и вслед за наполеоновскими частями, почти не вступая в серьезные бои во избежание потерь, могли в изобилии захватывать пленных, а также армейское имущество, добро, награбленное французами, обозы, орудия.

На скорости движения и эффективности боевых действий казачьих полков пагубно отражалась и верность атамана старой привычке — пристрастию к спиртному.

Так, будущий декабрист С. Г. Волконский в своих воспоминаниях о встрече с Платовым под Смоленском, обрисовал весьма неприглядную картину поведения казачьего предводителя в очень напряженный период преследования противника: «Тут я при нем пробыл целую ночь и был свидетелем того, что грустно мне передать о нем. Не отнимая заслуг его в эту войну, но многое он упустил невоздержанностью своей. Став на биваке, он приказал себе подать горчишной и, выпив порядочную чупарочку, огруз и заснул.

Отрезвившись немного, он велел себе подать другую, опять отрезвившись, велел подать третью, но уже такого размера, что свалился как сноп, и до утра проспал и поэтому пропустил время к распоряжению, дав время французам беспрепятственно продолжать свое отступление и, вступив в Смоленск, захватил только отсталых, между тем, занятие Смоленска по реляциям поставлено как значительный его подвиг».

Что-что, а отчеты наверх Платов сочинял великолепно, не зря князь Б. В. Голицын почитал его «всегда около тех, кто пишут донесения». Без всякого сомнения, он являлся настоящим сыном восемнадцатого века, вдохновенным учеником тогдашней школы реляционной науки и достойным наследником золотой эпохи екатерининских побед (достаточно сказать, что долгое время атаман служил вблизи Г. А. Потемкина).

Искусство вдохновенного и беспардонного сочинительства победных рапортов наверх в российской императорской армии имело давние устойчивые традиции и строгие правила. Порой, чем большей властью и чином обладал генерал, тем значительнее в бумагах, подаваемых высшему начальству, оказывались силы разбитого противника, а также многочисленней его потери.

Например, в русско-турецких войнах XVIII в. руководствовались простым правилом, что под пером «нечего неприятеля жалеть — они же басурмане». Конечно, грандиозней выглядели и выдающиеся личные усилия военачальника и подчиненных ему войск. Но чтобы такие красочные и захватывающие описания преувеличенных побед беспрепятственно проходили и им верили, были необходимы, как минимум, или заинтересованность самих «верхов» (хотя бы в первой инстанции) в получении подобной информации, или отсутствие неудобных свидетелей, то есть соседей-генералов, могущих оспорить грядущие лавры победителя.

В данном случае атаман, будучи бесконтрольным и самостоятельным начальником вдали от Главной квартиры М. И. Кутузова, мог без всяких препятствий беззастенчиво заниматься откровенными приписками. Именно благодаря богатой фантазии и атамана, и его штабных сотрудников в нашей отечественной историографии, безоговорочно доверявшей платовским письменным реляциям, появилось немало жесточайших боев казаков с французами, которых в реальности никогда не происходило.

Причем, «вихорь-атаман», пользуясь правом старшинства, не стеснялся приписывать своим войскам заслуги и трофеи более мелких отрядов, действовавших вместе с ним по соседству, и постоянно стремился поставить их под свое командование (чего всеми силами начальники малых партий под самыми разными предлогами старались, естественно, избегать). Именно по этим вполне очевидным причинам у Платова в данный период возникли конфликты с П. В. Голенищевым-Кутузовым, В. В. Орловым-Денисовым, А. Н. Сеславиным, Е. И. Чаплицем.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *