Продержаться 3 дня на Константиновском равелине

19 июня. Невыносимо палит солнце, раскаляя металл и камни. В последние дни обороны Севастополя жаркие бои в городе не утихают ни на час. Фашисты, не считаясь с потерями, лезут вперед. Уверены: еще одно усилие — и город будет взят. Города, по существу, нет. Вокруг одни развалины, всюду огонь, дым, дышащие жаром руины.

Даже старожилы не могли бы узнать севастопольских улиц, отыскать нужный дом. Груды камней громоздятся на месте старинных проспектов, над ними стелются дымные пологи пожарищ. Все вокруг насквозь пропахло тяжелой пороховой гарью.

Но изуродованный, опаленный город сражается, стоит насмерть.

На Графской пристани командира охраны рейдов ожидал катер «045».

— Немедленно в Константиновский равелин, — коротко бросил Евсевьев главному старшине Пантелею Григорьеву.

Взревели моторы, и катер рванулся с места. Где-то поблизости прогремели взрывы снарядов.

Прошли Михайловский равелин. Евсевьев нервничал, «Быстрее, быстрее прибыть на место!» Вот и пристань. Не успел катер подойти к ней, как Евсевьев спрыгнул с борта.

— Срочно собрать всех офицеров, — приказал капитан 3-го ранга оперативному дежурному. — Да, обязательно разыщите майора Дацко.

В кабинет торопливо прошли майор Дацко, старший; политрук Кулинич, лейтенанты Василий Семиглазов, Михаил Рохлин, Алексей Лавренев и заместитель секретаря партбюро военфельдшер Кирилл Кусов.

Евсевьев поднялся:

— Товарищи офицеры! Командующий Севастопольским оборонительным районом поставил нам трудную задачу, но, думаю, выполнимую: продержаться три дня. — Он обвел присутствующих внимательным взглядом и продолжил: — Для удобства управления оборону равелина разделим на три сектора: юго-восточный, северо-восточный и северо-западный.

Я беру на себя второй сектор. Майор Дацко возьмет первый, старший политрук Кулинич возглавит третий. Теперь несколько слов о противнике, — Евсевьев говорил четко, коротко, выделяя каждое слово; чувствовалось, что спешил. — Считаю, гитлеровцы главное усилие направят на Константиновский равелин. Вооружение, правда, у нас слабоватое — винтовки, автоматы, гранаты, два пулемета «М-4» и два «ДП».

Зато боезапаса достаточно. Продовольствием и водой обеспечены. Противник пытается прорваться к Северной бухте. Вчера мы выслали взвод под командованием лейтенанта Лавренева в район бухты Голландия для уничтожения автоматчиков.

Отмечу, что действовал лейтенант смело, решительно. Задачу свою выполнил. Очередь за нами. — Командир ОХР осведомился у присутствующих, все ли ясно, и устало закончил: — Занять оборону по секторам немедля в соответствии с названной схемой. Командирам секторов доложить о готовности.

Военком Кулинич и другие офицеры тотчас направились на боевые участки.

Вокруг равелина чернела цепь окопов и траншей. Подходы к ним были заминированы еще с ночи. Все эти приготовления — на случай прорыва танков врага. Ночью установлены дополнительные пушки, в амбразурах приготовлены к стрельбе пулеметы.

Константиновский равелин ВОВ

Появились первые группы вражеских автоматчиков. Выдержав дистанцию, открывают огонь пулеметчики. Гитлеровцы вынуждены отступить. Через полчаса они начинают обстрел подступов к равелину из средних орудий. Длится он не меньше часа, после чего автоматчики вновь идут в атаку и вновь откатываются.

И снова противник открывает артиллерийский огонь. Теперь обстрел не прекращается целых два часа. За ним — новая атака,

20 июня. 7 часов утра. Фашисты принялись бомбить и обстреливать из тяжелых орудий наши позиции и равелин.

В 11 часов 30 минут гитлеровцы ринулись в атаку. На этот раз им удалось подойти к воротам крепости. Однако гранатами и ружейно-пулеметным огнем мы отбросили противника на исходные позиции.

Евсевьев в бинокль внимательно наблюдает за ходом боя. Тревожно вглядывается в циферблат часов: стрелки показывают 14.00. Противник снова открывает огонь из тяжелых орудий.

К артиллерии присоединяются танки. Положение защитников равелина осложнилось. Значительно возросло число раненых. Большинство из них — на боевых постах. И теперь военфельдшер не успевает их перевязывать. Да и перевязочный материал уже на исходе.

И все же, несмотря ни на что, краснофлотцы удерживают позиции. Сегодня отличились многие: матрос комсомолец Ефим Компанеец длинной очередью из пулемета рассек ряды наступающих немцев, одних положил на месте, остальные ретировались.

Умело руководил боем на правом фланге и лейтенант Василий Семиглазов. Он лично уничтожил восемь гитлеровских солдат и одного офицера, а также вражеского корректировщика, который пробрался к равелину.

Ночью фашисты устанавливают новое орудие на Радиогорке, туда же подходит и танк. Теперь артиллерия противника размещается на месте нашей бывшей 12-й батареи.

Утро 21 июня. Начинается обстрел прямой наводкой по окнам и бойницам равелина. Самолеты с черными крестами на крыльях с надсадным воем проносятся у самых стен. Взрывы бомб, разрывы снарядов сотрясают землю. Столбом поднимается пыль. В северо-восточной части равелина возникает пожар. Правда, его удается ликвидировать. Весь третий этаж превращен в щебень.

Огневая обработка длится без перерыва десять часов. За ней следует ожесточенный штурм, поддержанный огнем танков и зенитных автоматических орудий противника.

Но защитники равелина отбивают и эту атаку. Правда, отдельным гитлеровцам удается подобраться вплотную к стенам крепости, но и на этот раз они отброшены на исходные позиции. Военфельдшер Кирилл Кусов проявляет исключительную смелость, бесстрашие в бою. Невзирая на опасность, сам выносит раненых с поля боя, а когда приходится особенно тяжело, берет в руки винтовку.

Невиданный героизм проявил радист — старшина 2-й статьи Громов. Он был ранен и присыпан землей. Когда Громова откопали, отважный солдат нашел в себе силы вновь взять автомат и занять место на передовой.

За день непрерывной стрельбы вышли из строя все пулеметы. Но захлебнулись и атаки фашистов. Противник возобновил артиллерийский обстрел. Воспользовавшись передышкой, защитники похоронили геройски погибших товарищей — старшин 2-й статьи Сергея Чернышова, Мальцева, матроса Ковальчука.

22 июня. Противник занял Северную сторону. Наши части, отбиваясь, отходят через бухту на Корабельную сторону. Теперь на мысу — лишь гарнизон в Константиновском равелине.

7 часов утра. Фашистские самолеты и артиллерия начинают наносить методичные удары по крепости. После мощного огневого шквала немцы вновь поднимаются в атаку. Но матросы держатся, и противник откатывается назад.

— Товарищ командир! — по лицу кладовщика старшины 2-й статьи Алексея Навичихина струится грязными ручьями пот. — С продуктами дела неважные. Засыпало продовольственный склад. И еще… вода на исходе.

— Продукты экономить, — Евсевьев устало трет воспаленные веки. — Склад продолжайте откапывать.

— Есть! — старшина поворачивается и бросается бегом выполнять распоряжение.

В ту же минуту слышится голос сигнальщика Ивана Туленко:

— Вижу немцев! Движутся к равелину.

«Без сигнала не стрелять!» — от бойца к бойцу следует по цепи общий приказ.

Все напряженно ждут сигнала. Наконец, он звучит, и равелин оживает. Огненные струи автоматно-пулеметных очередей косят наступающих вражеских солдат. Те надают, падают… И, не выдержав напряжения, отступают, оставляя горы трупов.

Неужели передышка?

Откуда-то издалека наплывает гул.

— Самолеты противника! — голос сигнальщика Ивана Дейнеги звенит, как струна.

— Всем в укрытие!

Бомбы рвутся сериями. Теперь пехота идет за танками. Налет кончается, и гитлеровцы, просочившись поодиночке к воротам равелина, уже отсюда бросаются в атаку. Бьет артиллерия. Клубы дыма закрывают бойницы. Через них в противника летят гранаты.

Пулеметы Константиновский равелин ВОВ

Положение защитников равелина становится критическим. Горстка краснофлотцев и бойцов отстаивает позиции, сдерживая натиск значительно превосходящих сил врага.

23 июня в ноль часов будет получен приказ — покинуть равелин. Одновременно с приказом командир ОВР контр-адмирал Фадеев направит к Константиновскому равелину пять катерных тральщиков. Три из них противник повредит еще до подхода к берегу. Но на уцелевшие погрузят раненых. Но это будет чуть позже, а пока защитники продолжают сражаться.

Приближается рассвет. Вслед за первой ушла вплавь вторая группа матросов. Капитан 3-го ранга Евсевьев отдает приказ Алексею Зинскому готовить равелин к взрыву. Бледный, осунувшийся от смертельной усталости, он какое-то время следит, как бойцы выполняют его распоряжения.

— Мы сделали все, что было в наших силах, — шепчет он неожиданно. — До конца выполнили свой долг. Будем уходить.

— Я остаюсь, прикрою отход. Уйду последним, — решает Кулинич.

Евсевьев хмурится, молча кивает головой и принимается формировать к отходу последнюю группу оставшихся в живых. Вскоре 53 человека во главе с капитаном 3-го ранга Евсевьевым вплавь покидают равелин. В крепости теперь пятеро: военком Иван Петрович Кулинич, минер дивизиона Алексей Зинский, матросы Аркатов, Джуяви, Долинский.

Наступает время взрыва. Гитлеровцы, не подозревая о присутствии подрывной группы, хозяйничают во дворе.

Зинский отчетливо слышит их голоса. Матросы, осторожно ступая, незаметно проскальзывают к руинам. Вот и конец бикфордова шнура. В руках у Зинского вспыхивает огонек. Мгновение — и язычок пламени, шипя, змеится между камнями.

Неожиданно тишину разрывает автоматная очередь. Она как ножом срезает матросов группы прикрытия: Джуяви, Аркатова, Долинского. Зинский с Кулиничем, пригибаясь, бегут к воде.

— Плыви, браток, я прикрою, — торопит минера раненый военком. Он чувствует, как слабеет.

Иван Петрович Кулинич стрелял до тех пор, пока вражеская пуля не сразила его.

Догадавшись, что последние защитники равелина покинули его вплавь, гитлеровцы наугад принялись поливать бухту пулеметными и автоматными очередями. В спешке плывущие растянулись. Одни ушли вперед, другие приотстали. Сначала белые всплески воды вставали далеко впереди Алексея Зинского. Но вот они заплясали рядом. Матрос нырнул, и тут мощный взрыв потряс бухту. Над крепостью взметнулся столб огня и дыма.

В тот же день капитан 3-го ранга Евсевьев с личным составом в количестве 62 человек получил новую задачу.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *