Продержаться до сигнала красной ракеты

советские снайперы
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Логика войны неумолима. Сурова и беспощадна. Кому-то непременно предстоит прощаться с жизнью. Приносить себя в жертву ради победы. Ради жизни других. Логика войны беспощадна во стократ потому, что умирать приходится прежде других самым жизнеспособным, жизнедеятельным. Самым красивым, молодым, энергичным. Тем, кто составляет красу, цвет и надежду народа.

И все же, вопреки железной логике той, солдаты даже в самую страшную минуту думают о жизни. «Помирать нам рановато, — сказано в известной песне, — есть у нас еще дома дела». Помирать никому неохота. Особенно если тебе восемнадцать. Если жизнеописание твое умещается на половине странички из ученической тетрадки. Родился в 1924 году. Семи с половиной лет пошел в школу. Был октябренком. Пионером. В седьмом классе приняли в комсомол. В действующую армию пошел прямо со школьной скамьи.

Милый, нежный, увлекающийся и, как говорили, слегка чудаковатый юноша быстро посуровел в окопах. Закалился. Стал настоящим солдатом, отважным защитником своей Отчизны. Всякое бывает на войне, тем более — на Второй мировой. Наступления и отступления. Поражения и победы. Нелегко в атаке. Еще труднее при отходе. Маневр должен быть скрытным, иначе потащишь противника на своих плечах. А весь смысл отхода, чтобы оторваться от него. Загодя успеть укрепиться на новых огневых рубежах.

Командир стрелкового полка майор Репин приказал бойцам Гарусу и Мухину прикрывать отход своих подразделений. С минуты на минуту сюда хлынут гитлеровцы. И только им, двум юнцам, подобно былинным богатырям, предстоит ратоборствовать против злой орды. Стоять насмерть, пока товарищи займут оборону на новых позициях. Надеяться на подмогу ребята не могут. У майора после трехсуточных боев без сна и отдыха осталась лишь горстка «активных штыков».

Осипшим от бессонницы голосом изложил он перед Мухиным и Гарусом суть их действий. Спросил сурово:

— Задача ясна?

Оба вытянулись в струнку:

— Так точно, товарищ майор!

И, как положено по уставу, повторили приказание.

Автоматы на груди. У пояса запасные диски и гранаты. Командир цепким взглядом окинул фигуры безусых юнцов. Подумал, что, в сущности, они еще мальчики и что мужчинами им еще только предстоит быть. Хотел сказать какие-либо ободряющие, отцовские слова. А сказал сухо и повелительно:

— Продержитесь до сигнала красной ракеты.

— Есть! — разом отчеканили ребята.

Досадуя на самого себя, майор приложил руку к козырьку:

— Выполняйте!

И ребята пошли навстречу своей судьбе. Замаскировались, затаились в засаде. Изготовили оружие. А над ними ликует май, поет, заливается на все лады. Солнечное утро предвещает бодрый пригожий денек. Цветут на лесной поляне желтые лютики. Тащит былинку хлопотливый муравей.

Лежат бойцы, поодаль друг от друга. Вслушиваются в разноголосицу войны. Настороженно ждут гостей. И те появляются. Первые пули просвистели зловещую песню над головами ребят. Мухин ответил. Гарус тотчас поддержал его. Закадычные друзья, как члены сыгранной спортивной команды, понимают друг друга без слов. Короткая очередь, и проворней на другое, заранее облюбованное место. Снова очередь, и снова в сторону. Надо создать видимость, будто стреляет по крайней мере целый взвод. Так наставлял майор, и юные бойцы в точности выполняют его наставление.

Нет, они не «сверхчеловеки», не фанатики, не фаталисты. И героями отнюдь себя не мнят. Они обыкновенные советские парни, недавно покинувшие десятый класс. Конечно же им страшно.

Лежа в засаде, они стараются справиться со своей внутренней дрожью. «Сыграть труса, — думает Мухин, — значит заслужить вечное презрение однополчан, да и не только их». В школе они учили наизусть стихотворение Лермонтова «Беглец». С той поры гвоздем засели в его голове слова матери, обращенные к сыну, трусливо покинувшему поле боя:

— Ты раб и трус, а мне не сын!

Нет, все что угодно, только бы не слыхать подобных слов от родной матери.

Молодость. Возвышенность чувств. Благородство помыслов. Тяготенье ко всему светлому, чистому, не запятнанному житейской грязью. Молодость, широкие горизонты. Начало грандиозных перспектив. Чего они хотели в жизни, эти мальчики? О чем рассуждали, вели бесконечные споры? Кем собирались быть? Какой след хотели прочертить на земле?

Одно время хотели стать писателями. Потом увлеклись техникой. А повзрослев, твердо решили пойти по педагогической стезе. Учитель — главный творец личности. Из его класса выходят и писатели, и инженеры, строители и хлебопашцы. Да, они твердо и окончательно решили стать педагогами. Наставниками детворы, чтобы сеять разумное, доброе, вечное.

солдаты в засаде ВОВ

Сейчас они сеяли смерть в стане врагов. Но черный ворон смерти вился и над их головами. Первая пуля полоснула Мухина по левому предплечью. В рукаве стало мокро от крови. Перевязываться было некогда. С трудом перебираясь на новое место, он продолжал стрелять. Бил короткими очередями, стараясь экономить каждый патрон. Его ранило вторично. Он продолжал стрелять. Выбирать ближайшие цели и бить наверняка.

И еще трижды ранило Мухина. Дыхание прерывалось. Розовая пена пузырилась на черных губах. С каждой секундой таяли его силы. Но сильнее сил физических были в нем силы нравственные, силы духа. Те могучие силы, в которых фокусируются воля, упорство, вера в справедливость своей борьбы. Сознание того, что он правильно выполняет свой долг, вытесняло все другие ощущения и чувства. И потому близкая смерть была ему совсем не страшной.

Конечно, он знал, что люди смертны, но знание это как бы не относилось к нему самому. Теперь же смерть с наглой усмешкой прямо глянула в его очи. Рушилась последняя преграда, отделяющая бытие от небытия. От того, что было и станет через миг. В ту короткую секунду, когда он выдернет чеку гранаты на своей груди. Автомат Мухина стал давать перебои и наконец совсем умолк. Гарусу показалось, что уже погиб его школьный друг. Подполз закрыть ему глаза. Мухин внезапно шевельнул головой. Потухшая мысль затеплилась в его взоре.

— Возьми мой ППШ, Дима, — прошептал он, едва шевеля губами, — там есть еще патроны.

И Гарус подобрал оружие товарища и стал поочередно строчить из двух ППШ.

Красная ракета взвилась над лесом. Но двигаться Мухин уже не мог. Семеро гитлеровцев, предвкушая легкую добычу, остервенело накинулись на умирающего. Закричали злорадно:

— Русс капут!

Угасающее сознание Мухина вновь встрепенулось. Вспыхнуло пламенем костра, готового погаснуть совсем.

— Врете! — отчетливо выкрикнул боец, сознавая, что наступает самый последний, самый страшный миг.

Ему было восемнадцать, а время жизни уже истекло. Настало время подводить итоги. Холодок рифленой «лимонки» ощутился в его руке. Нечеловеческими усилиями, зубами он выдернул чеку. Молнией пробежала судорога по обескровленному телу. В последний раз ярко озарилась перед ним его короткая жизнь. Молодая, девственная, благоухающая поэзия ее. Озарилась и погасла. Покрылась кромешной темнотой. Покрылась на веки вечные.

Ему предстояло жить да жить. Но разве прожитыми годами измеряется жизнь человека? Неверно и то, будто на войне жизнь — копейка. Если приходится расплачиваться ею, то самой дорогой ценой. Десятерых утихомирил он автоматом, семерых уложил гранатой.

Может, и парадоксально это, но на войне, в окопах постигаешь яснее всего истинную красоту человека. Истинное величие его души. Только в бою узнаешь настоящую цену жизни и смерти.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *