Пустить под откос

партизаны вов

Самую крупную операцию наша диверсионная группа осуществила в феврале 1944 года, в канун Дня Красной Армии.

Группа в составе одиннадцати человек отправилась на санях в Цыганские Хутора. Нам надо было выйти к железной дороге на участке Буды — Ганцевичи. Решили идти следующей ночью, чтобы ребята успели хорошо отдохнуть.

Ночь была темная и теплая. Сани мы, конечно, оставили и двинулись пешком. До железной дороги было километров десять. Когда до цели оставалось километра два, послышался шум поезда. Ускорили шаг, но спешить было уже бесполезно.

Гитлеровцы обычно делали так: ночью пропускали поезд и, если полотно оказывалось незаминированным, сразу пускали другие составы. Вот и сейчас, не успел пройти один, как донесся отдаленный гул следующего.

Не сговариваясь, мы бросились бежать. Но попробуй бежать, как говорят спортсмены, на скорость, когда на тебе автомат и ты несешь запасной диск к нему, штук триста патронов, две гранаты — осколочную и противотанковую, и, кроме того, у меня еще пистолет, сумка-планшет, а у группы — десятикилограммовый заряд тола.

Поезд промчался мимо, когда нам оставалось пройти еще метров триста.

Трудно передать нашу досаду. Но раз уж мы у дороги, значит, нужно думать о том, как поставить мину. Мы прислушались. Тишина. Я отдал ребятам свое оружие и все лишнее, кроме пистолета, проверил на себе маскхалат, сшитый из белого парашютного шелка, взял заряд тола, упакованный в такой же белый шелковый лоскут, и отправился к железнодорожному полотну.

К полотну я всегда выходил один, оставляя группу примерно в ста пятидесяти метрах. Многие, знаю, поступали иначе, но у меня были свои соображения, казавшиеся мне вескими. Во-первых, подступы к дороге нередко минировались, и если уж кому-то было суждено наскочить на вражескую мину, то лучше, если это будет один человек. Во-вторых, одному куда легче подобраться к рельсам незамеченным, нежели группе, особенно если дорога усиленно охраняется и на установку заряда остаются буквально считанные секунды.

Не изменил своему обыкновению я и на сей раз. Когда отошел от группы метров на сорок, услышал едва доносившийся посвист часовых и вскоре — шум поезда. И опять этот поезд, как и два предыдущих, шел в сторону станции Ганцевичи — на фронт.

Шум быстро нарастал. Подползая к насыпи, я увидел часовых. Они неторопливо прохаживались вдоль полотна. Из тех, что были поближе, один находился всего метрах в пятнадцати от меня, другой — в тридцати. А поезд грохотал уже где-то метрах в двухстах. Нельзя терять ни мгновения. Бегу вверх по насыпи, броском приставляю заряд к рельсу, перекидываю через рельс провода кольцевого замыкателя и тут же скатываюсь под откос.

Я обнаружен, мне кричат «Хальт!», но я не обращаю внимания на крики, стараюсь подальше убежать от зоны взрыва. У подножия насыпи падаю, но успеваю вскочить и отбежать на два-три метра. Снова падаю. И в этот миг раздается взрыв…

Пытаюсь подняться на ноги, но меня опрокидывает взрывная волна. Слышу сильнейший треск, грохот, лязг и скрежет металла, крики, потом их заглушает яростная стрельба. В небо взвиваются осветительные ракеты. Я ползу. До опушки уже совсем близко. Еще одно усилие — и я прячусь за стволами деревьев.

Зову ребят. Мне отвечают сразу несколько голосов. В первый раз оглядываюсь назад. При свете ракет вижу нагроможденное под насыпью горящее месиво. Мы начинаем отход. Трассирующие пули глубоко прошивают лес, и нам долго приходится ползти. Потом мы бежим и, пробежав метров пятьсот, останавливаемся, взволнованные от пережитой тревоги и радостные от удачи.

партизаны вов

Под откос пущены два паровоза, сорок восемь вагонов с солдатами и офицерами, направлявшимися на фронт. Погибло и ранено более семисот фашистов. Трое суток бездействовал этот участок железной дороги. Так мы отметили 26-ю годовщину Красной Армии.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *