Путь в концентрационный лагерь

концентрационный лагерь
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Начальник транспорта передает нас шарфюреру СС. Нас окружают эсэсовцы.

Я стою в середине колонны. Раздается команда: «Направо!» Через мгновение стоящий сзади меня вдруг изо всей силы толкает меня в спину и так наваливается на меня, что я в свою очередь падаю на переднего. Тут я вижу, что эсэсовцы без разбору избивают нас прикладами и резиновыми дубинками. Наша колонна пускается бежать, трещат выстрелы, свистят пули. Мы бежим тесно притиснутые друг к другу, спотыкаемся…

Того, кто падает, топчут бегущие сзади. Удары и толчки так и сыпятся на нас. Мы все бежим, спасая свою жизнь, сбившись в одну беспорядочную массу. Никто не знает, куда он должен бежать, каждый ориентируется на бегущих впереди и рядом с ним, один хватается за другого, каждый стремится попасть в середину колонны. Рассудок теряется. Только бы прочь от ударов и толчков, прочь от свистящих пуль, дальше, дальше, все дальше. Колонна сворачивает направо. Возле деревянного барака мы останавливаемся…

Хромая, со стонами, окровавленные, в запачканной и разорванной одежде подходят те, которых затоптали, и их ставят в ряды. Того, кто недостаточно быстро выполняет приказания или уже не может достаточно быстро выполнять их, потчуют новыми ударами прикладов и дубинок…

Группами, приблизительно по двадцать человек, нас отводят теперь в барак, перед которым мы стоим. Это «политический отдел» лагеря. Почти во всю длину барака тянется широкий проход, из которого целый ряд дверей ведет в отдельные служебные помещения.

Через некоторое время появляется эсэсовец, небрежно становится перед нами с листком бумаги в руке и произносит приблизительно следующую речь: «Здесь вам не санаторий. Это, наверное, до вас уже дошло. Кто еще не понял, тому это втолкуют. Можете быть в этом уверены. Теперь мы запишем ваши точные анкетные данные. Каждый должен громко и отчетливо и до последней точки над «и» правдиво сообщить данные о себе. Это относится вообще ко всем данным, которые вы должны сообщить устно или письменно. Кто этого не сделает, может кое-что заработать…

Либо мы сделаем здесь из вас снова годных людей, либо вы здесь подохнете. А сдохнуть здесь вовсе не так уж просто, как кажется. Скоро вы это поймете… Вы здесь не уголовники, вы — «заключенные», а что это значит, вы скоро узнаете, если еще не знаете этого. Забудьте о чести и о защите! Вы бесправны! Ваш удел — это участь раба! Аминь».

…Мы двумя шеренгами стоим в длинном проходе барака. Нас охраняют вооруженные карабинами эсэсовцы. Они издевательски ухмыляются, но ничего нам не делают. Один из них говорит своему соседу: «Заключенный! Прекрасное слово, а? Да-да, поганцы это уж почувствуют». Другой на это отвечает: «А как же! Слушай, сколько сегодня подохло? Вроде, пятьдесят восемь?»— «Не,— говорит другой,—это вчера было, а сегодня всего сорок один».

концентрационный лагерь

Эти цифры вызывают у нас чувство леденящего ужаса; однако большинство из нас считает их преувеличением и запугиванием. Но они не были преувеличены. Уже на следующий день я узнал, что они по меньшей мере были недалеки от истины; и это в лагере, в котором почти все заключенные были в возрасте от 17 до 50 лет, то есть в возрасте, который, естественно, дает наименьший процент смертности.

Затем я попадаю в число четырех, которые должны войти в служебное помещение…

Шарфюрер подходит к сидящему за машинкой человеку, который собирается записать наши анкетные данные, берет одно из дел, испытующе смотрит на нас и затем называет фамилию. Заключенный впереди меня отвечает: «Здесь!» Шарфюрер бросает на заключенного колючий взгляд, затем подходит к нему и неожиданно бьет его со всего размаху ку-лаком в лицо, так что тот отшатывается в сторону.

Первый в нашей очереди так напуган этим, что на вопросы, которые задает пишущий на машинке, отвечает только тихим голосом. Тогда вскакивает тот, который пишет на машинке, хватает хлыст, лежащий около него на столе, свирепо бьет заключенного по лицу справа и слева и орет ему: «Ты что, не знаешь, что должен отвечать здесь громко и отчетливо?!»

…Запись наших анкетных данных окончена… Один из эсэсовцев говорит нам: «Видите там внизу ворота?» Он указывает на лагерные ворота, которые мы уже видели сверху от решетчатых ворот. Это двухэтажное здание со сторожевой вышкой и флагом со свастикой. Широкий проем вброт в середине перекрыт толстой железной решеткой. Мы видим, что в железной решетке открывается небольшая дверь, которая дает возможность бросить взгляд на большой плац. Эсэсовец продолжает: «Видите их, да? Теперь давайте туда, да поживее! Понятно?! Направо! Бегом — марш, марш!!»

И мы бросаемся туда как одержимые, один быстрее другого. Мы уже «выдрессированы» и совсем не замечаем, что нас на этот раз не бьют и не толкают, что эсэсовцы остаются спокойно стоять и не должны утруждать себя, чтобы гнать нас, как упрямый скот.

В узком входе в лагерь происходит дикая толчея и давка, как будто за нами гонится дьявол. Это звучит как печальная шутка: никто из нас не хотел в концлагерь, а теперь каждый хочет попасть в лагерь первым…

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *