Расовые обследования и медицинские осмотры

В отношении других детей Гиммлер приказал представить ему заключения о расовых качествах с приложенными фотографиями и отчеты о том впечатлении, какое производил каждый в отдельности ребенок или мать. Ломка индивидуальности ребенка начиналась сразу же в пересыльном лагере
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Отбор и ломка индивидуальности

Приведенные выше многочисленные доказательства, взятые из немецких документов и показаний свидетелей, иллюстрируют методы, применявшиеся аппаратом третьего рейха во время акции грабежа и германизации польских детей.

Как правило, ребенка предназначали для германизации, особенно в тех случаях, когда отсутствовали предположения о его немецком происхождении, в результате оценочного отбора, который основывался на так называемых расовых обследованиях и медицинских осмотрах, а после них (иногда одновременно) — выявлении способностей и черт характера ребенка.

Хотя и не удалось дать оценку всем детям, вывезенным в рейх, отбор был основным принципом программы, и его проходили (в той или иной форме, обусловленной происхождением детей) все, чьей германизацией занимался Лебенсборн, «Наймшулем» и НСФ. Отбор проходили также девушки, вывезенные на работу в качестве домашней прислуги, а также значительное число детей, взятых из школ.

Рейхсфюрер СС Ульрих Грейфельт давал только практические рекомендации, сообразованные с положениями докладной записки Управления расовой политики НСДАП от ноября 1939 года. Авторы докладной записки считали, что настоящее национальное перерождение возможно только при «одинаковых расовых чертах», причем дети не могли быть старше 8-10 лет. Этот возраст должен был стать пределом возможности «окончательной германизации».

Эти, казалось бы, незыблемые расово-политические каноны были нарушены распоряжением Ульриха Грейфельта от 19 февраля 1942 года. где возрастная граница польских детей, направляемых в немецкие школы, повышалась до 12 лет.

Практически, и эта граница бывала выше, а в «Операции Сено», начавшейся в июне 1944 года, она поднялась выше 17 лет.

При проведении «расового» отбора было установлено три категории детей, являющих собой желательный, приемлемый и нежелательный прирост населения.

Кроме «расового» отбора большое значение придавалось психическим чертам, среди них также манере ребенка смотреть. Тринадцатилетнего Войцеха Высоцкого из Ковинского повята с расовыми чертами «Н-О» (восточно-нордическими) в пересыльном лагере определили как вежливого и тихого юношу со спокойным и открытым взглядом.

Расовые обследования и медицинские осмотры

В его характеристике говорилось, что «Войцех обещает очень много», несмотря на то, что находится под влиянием матери, которая сопротивляется выезду в Германию.

Иначе выглядело дело пребывавшей в том же лагере двенадцатилетней Луизы Стемпин из Велюнского повята. В ее характеристике отмечалось, что она производит плохое впечатление, потому что «не умеет смотреть в глаза», начальница отдела для девочек сделала следующий вывод: «нужна твердая рука, чтобы воспитать девочку немкой». Драма ребенка, разлученного с родными, представлялась как отрицательная черта.

О десятилетнем Збигневе Олыпановском руководство лагеря могло сказать немного, так как он оказался «замкнутым» и почти совсем не знал немецкого языка. Однако производил он, как подчеркивалось в до-кументах, приличное, «чистое» впечатление и казался «очень спокойно настроенным».

Об Агнешке Мишевской, которой было 12 лет, говорилось, что она очень молода и «обещает в будущем многое», так как обладает очень хорошими чертами характера и умственными способностями. Производит очень хорошее общее впечатление.

Неоднократно, несмотря на положительные результаты «расовых» обследований и медицинских осмотров, обнаружение отрицательных черт характера делало ребенка негодным для германизации. Наблюдение за характером продолжалось также и после вывоза в Германию, и даже после передачи ребенка в приемную семью.

Оценочный отбор проводился не для установления «немецкого происхождения ребенка», а чтобы выловить таких польских детей, которые по псевдонаучным «расовым», евгеническим и воспитательным критериям обнаруживали ценные соматические и психические свойства.

Генрих Гиммлер неоднократно лично вмешивался в деятельность специалистов по расовым вопросам. В секретном письме от 16 февраля 1943 года он писал, чтобы учителя и товарищи объяснили «расово полноценным» сыновьям Марии Ламбуцкой, 8 и 13 лет, что они ни в коем случае не являются изменниками польского народа, а только в связи со своим немецким происхождением и ценными расовыми чертами должны «признать ту кровь, от которой они происходят». В отношении других детей Гиммлер приказал представить ему заключения о расовых качествах с приложенными фотографиями и отчеты о том впечатлении, какое производил каждый в отдельности ребенок или мать.

Ломка индивидуальности ребенка начиналась сразу же в пересыльном лагере, воспитательном или опекунском учреждении, а также в «Хаймшулен», в которых было запрещено пользоваться польским языком. Нарушение запрета наказывалось поркой, битьем по лицу, лишением еды, изнурительной военной муштрой.

Следующим этапом было введение гитлеровской системы воспитания, основу которой составляли: идеология расизма, милитаризма и культ фюрерства. Форма, свастики, гитлеровские песни, барабаны, упражнения и маршировка — это практические занятия, которые призваны были преобразить детскую психику и привести к «действительному национальному перерождению». Особенно большое значение придавалось маршировке, которая должна была оказать сильное влияние на психику детей, потому что маршировка, по меткому замечанию Германа Раушнинга, убивает мысль и уничтожает индивидуальность». Ведущий идеолог гитлеризма Альфред Розенберг подчеркивал, что стилем жизни немецкого народа, принципиально отличающимся от стиля, называемого британским либерализмом, является именно стиль марширующей колонны, независимо от того, где и для какой цели эта колонна была бы использована.

Следующая стадия в процессе ломки личности и создания новой сводилась к тому, чтобы стереть следы польского происхождения детей. Для этой цели меняли фамилии, имена и другие анкетные данные, вели особую регистрацию в отделах прописки, выдавали фальшивые документы и справки.

Принципы, регулировавшие методы, которыми пользовались при изменении фамилий, были изложены в распоряжении начальника Главного управления по вопросам расы и поселений от 17 сентября 1942 года об онемечивании фамилий. Было решено, что новые фамилии должны, по мере возможности, сохранять этимологию и звучание предыдущих фамилий. Там, где это было невозможно, нужно было давать популярные немецкие фамилии с четко выраженной нордической основой. В детские дома, в Лебенсборн и «Хаймшулен» дети должны были поступать уже с новыми фамилиями.

При изменении сохранялось некоторое число букв из предыдущей фамилии, например: Сооновская — Зоземанн, Пивоварчик — Пихлер, Миколайчик — Миккер, Виташек — Витке. Речь шла о том, чтобы эти две фамилии слились воедино в сознании ребенка и чтобы он забыл о первой. Кроме популярных немецких фамилий детям давали также фамилии, соответствовавшие фонетическим правилам немецкого языка при сохранении их польского звучания, например: Пёнтэк —- Пионтекк, Есёнэк — Ешоннэк. Иногда фамилии изменяли путем перевода, напри мер: Огродовчик — Гертнер, Млынарчик — Мюллер.

Выдачей фальшивых метрик занимался Лебенсборн. Так, например, подделанная метрика Романа Рошатомского на фамилию Германн Людекинг, кроме вымышленной даты рождения (20.1.1938), не содержит никаких данных о родителях, а в качестве места рождения указан Бручков (Бруцкау), где находился один из домов по германизации. В действительности, этот ребенок родился в Лодзи.

Чтобы замести все следы, создавались (например, в германизационном центре в Калише) в соответствии с секретным распоряжением министра внутренних дел рейха Фрика от 10 декабря 1942 года отдельные бюро прописки48. Министр обосновывал необходимость создания таких бюро опасением, что польские родные и знакомые ребенка, старающиеся его отыскать, могут просто получить справку в местном полицейском бюро прописки. Таким образом, «задуманный план германизации детей оказался бы под угрозой», как предостерегалось в этом приказе.

В доме по германизации «Альпенланд» в Обервейсе, расположенном в Австрии, польских детей прописывали в местном бюро прописки, однако каждый месяц чиновники Лебенсборна забирали оттуда формуляры приписки и выписку, уничтожая таким образом следы пребывания детей в этом доме. Лебенсборн имел во многих учреждениях свои представительства по прописке, а в штаб-квартире в Мюнхене на Херцог Макс Штрассе 3/7 находилась центральная картотека прописки, которая, вероятно, сгорела вместе со зданием или же умышленно затоплена в реке Инн в Баварии.

Приемным семьям для удостоверения личности детей перед административными властями выдавали свидетельства, подтверждавшие их немецкое происхождение.

Проблема возраста захваченных детей была иногда хлопотливой для учреждения по передаче детей. Случалось так, что у родителей были на этот счет определенные сомнения. Известен случай, когда было решено развеять эти сомнения научным авторитетом профессора Марбургского университета доктора Баккера, который «установил» возраст ребенка на основе дифференциации скелета руки на рентгеновском снимке.

Еще труднее было удовлетворить запросы приемных родителей о происхождении ребенка. Приемная мать Эльфрида Малиш могла узнать только то, что Лебенсборн пока не имеет никаких документов, касающихся происхождения ребенка, а поиски продлятся еще какое-то время Ее приезд в Мюнхен «излишен, так как устно она ничего больше не сможет узнать». В конце выражалась надежда, что маленькая Кристина доставит ей много радости.

Этапом, венчающим дело национального перерождения, было помещение ребенка в приемную семью с «проверенным мировоззрением», а значит, как правило, в семью эсэсовца. С такими семьями поддерживался письменный контакт, а письма Лебенсборна отличались необычайно теплым тоном, чем, вероятно, старались создать климат, который рассеял бы всевозможные сомнения у приемных родителей ребенка.

Гитлеровская система, методы и размах вывоза детей с целью их де-национализации не имеют прецедента и аналогий в истории человечества, а их планомерный и организованный характер являются позорным пятном на истории цивилизации XX века.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *