Расследование убийства Романовых

дело Романовых

В конце семидесятых годов киносценаристу Гелию Рябову, проводившему собственное расследование гибели царской семьи, удалось заполучить копию «Записки» Якова Юровского, коменданта Ипатьевского дома с июля 1918 года, и с ее помощью обнаружить место захоронения. На этих нескольких страницах, напечатанных на машинке, Юровский подробно изложил различные эпизоды той трагической ночи с 16 на 17 июля 1918 года, когда были расстреляны Романовы, а также последующих трех дней: именно столько времени понадобилось большевикам Екатеринбурга, чтобы трупы бесследно исчезли. Бывший комендант написал эти листки в 1920 году, через два года после совершенного им убийства, а предназначались они знаменитому советскому историку Покровскому (Покровский Михаил Николаевич (1868-1932) считается самым выдающимся советским историком-марксистом).

А теперь все по порядку. Во время своего расследования обстоятельств гибели Романовых Рябов несколько раз приезжал в Свердловск. По прибытии туда в 1977 году он был неприятно удивлен, увидев, что Ипатьевский дом сровняли с землей. И тогда Рябов понял: необходимо максимально форсировать поиски, иначе по пути можно недосчитаться и других важнейших свидетельств.

К тому времени Рябов уже знал о том, что живы двое детей Юровского, однако ему сказали, что это старые и тяжело больные люди. Тогда он решил немедленно поехать в Ленинград и встретиться с Риммой Юровской, дочерью Якова, которую нашел без особых трудностей благодаря помощи друзей из милиции. Она жила на окраине города, в довоенном рабочем квартале; скромная обстановка вовсе не напоминала о ее славном прошлом комсомольской и партийной активистки.

Юровская — можно предположить, что в молодости у нее было «лицо Мадонны» — отличалась еще большим фанатизмом, чем ее отец. Кроме всего прочего, она боролась за распространение атеистических идей и даже была удостоена такой высокой награды, как орден Ленина. Ее имя есть в Большой Советской Энциклопедии, а вот Яков Юровский там даже не упоминается, как будто его вообще никогда не существовало на свете.

Юровская сделала вид, что ее удивил интерес Рябова к этому вопросу, и ответила ему сухо и официально, пользуясь типичной для старых большевиков терминологией:

«Приближались отряды белых, и мой отец выполнил постановление Уралсовета: он вырвал из рук белогвардейцев знамя контрреволюции».

Но, видя разочарование своего собеседника, она посоветовала ему поговорить с ее братом Александром.

Итак, в тот же день Рябов отправился в другой район Ленинграда — Охту, в квартал, насквозь пропитанный историей, возникший еще во времена Петра I. Дом Александра Юровского был расположен прямо напротив Смольного, знаменитого института благородных девиц, ставшего в 1917 году штабом революции. Однако по обстановке и размерам его квартира мало чем отличалась от только что увиденного Рябовым у Риммы Юровской.

Рябов особенно подчеркивает более чем скромное существование детей Юровского, с тем чтобы, во-первых, развеять миф об огромных богатствах, якобы накопленных их отцом, и, во-вторых, опровергнуть утверждения группы «Память» и других экстремистских организаций антисемитского толка, которые обвиняют евреев «такого типа» (читай: Якова Юровского) в непомерном обогащении во время гражданской войны.

Александр Юровский служил на флоте и вышел на пенсию в чине адмирала. Он был человеком мягким, и складывалось впечатление, что его сильно тревожили события далекого 1918 года. Александр даже не пытался оправдать отца; более того, он признался, что ему было очень тяжело носить эту фамилию и что вся семья продолжала расплачиваться за содеянное Яковом. Он не мог сопровождать Рябова в поисках захоронения Романовых: здоровье не позволяло ему уезжать из Ленинграда; однако он оказал большую помощь в расследовании, ведь он досконально знал обстоятельства дела, годами собирая по нему материал.

Александр Юровский дал Рябову копии некоторых важнейших документов, сыгравших неоценимую роль как на первом этапе поисков, так и позднее, когда было найдено место захоронения царской семьи. Впоследствии Рябов обнаружил в московских архивах подлинники этих документов, которые явились неоспоримыми доказательствами, положившими конец всяческим догадкам и измышлениям, возникшим по поводу гибели Романовых. Теперь никто уже не сможет выдать себя за правнука Николая II, не будет больше и рассказов о родственниках царя, якобы сумевших избежать трагической участи. Да и история великой княжны Анастасии, неожиданно всплывшая со дна берлинского канала, останется лишь хорошо задуманной и великолепно исполненной мистификацией.

Первая группа этих документов состоит из «подлинников» писем, которыми якобы обменивались царь и некий таинственный белый офицер во время пребывания императорской семьи в Екатеринбурге. Они были необходимы для того, чтобы доказать наличие «белогвардейского заговора», ставившего перед собой цель похитить Романовых и использовать их как «знамя контрреволюции». Но уже один тот факт, что некоторые «подлинники» посланий загадочного офицера и столь же «подлинные» ответы царя были написаны на одинаковых тетрадных листках, не оставляет сомнений, что речь идет о грубо сработанной фальсификации.

Эти письма были второй попыткой руководителей Уралсовета и местной ЧК сфабриковать доказательства вины, чтобы впоследствии иметь возможность оправдать расстрел императорской семьи. Первая же попытка, еще более беспомощная, провалилась самым жалким образом. Большевики спрятали в кухне Ипатьевского дома несколько ручных гранат, с тем чтобы в нужный момент «обнаружить» их, доказав существование плана побега. Но ничего не ведающий царский повар Харитонов нашел их раньше времени и сразу же сдал охране. Этот случай, наряду с вымышленной перепиской, является окончательным опровержением утверждений некоторых советских историков, которые на протяжении многих лет говорят о реально существовавшем тогда «белогвардейском заговоре».

Из полученных Рябовым документов наиболее ошеломляющим была, без сомнения, «Записка» Якова Юровского; бывший комендант Ипатьевского дома явно позаботился о том, чтобы оставить потомкам правдивую информацию. Рябов сказал, что сын Юровского отдал ему «Записку» без малейшего замешательства, как будто, совершив этот жест, он тем самым наконец освобождался от тяжкого груза, ставшего уже невыносимым. До Рябова «Записка» попала в руки Юлиана Семенова — эдакой советской Агаты Кристи.

Теперь нам известно, что Яков Юровский передал часть своего личного архива в московский Музей революции. А в 1927 году он подарил тому же музею два револьвера: маузер и кольт. Очевидно, это было то самое оружие, которым расстреливали Романовых: следователь Соколов пишет, что во время расследования в Ипатьевском доме было найдено много пуль, выстреленных из нагана, а также несколько пуль от маузера и кольта. Однако в 1940 году бумаги и оружие Юровского таинственным образом исчезли из музея.

И все же важные рукописи никогда не уничтожают. Их могут спрятать по определенным политическим мотивам, но впоследствии, когда снова приходит их время, эти рукописи появляются как по волшебству. То же самое произошло и с тонкой папкой, в которой находились документы, связанные с императорской семьей: несколько лет тому назад, уже в период гласности, она неожиданно попалась на глаза некоторым постоянным посетителям ЦГАОРа (Центрального государственного архива Октябрьской революции).

Московский ЦГАОР считается богатейшим хранилищем и пользуется хорошей репутацией с точки зрения исторической науки, хотя он не всегда легко доступен. Именно там находится легендарный «Романовский фонд» — значительное собрание документов, необходимых ученому, занимающемуся данной темой. Кроме всего прочего, в него входят оригиналы дневника Николая II, который вел его постоянно на протяжении тридцати шести лет: с 1882 года по 1918 год.

Итак, за последнее время «Романовский фонд» ЦГАОРа пополнился новыми материалами из спецхрана, который существует при самом же архиве. В различных «спецхранах» Советского Союза находятся документы, доступные лишь узкому кругу хорошо проверенных людей; они могут попасть туда только по «делам службы» или получив специальное разрешение.

дело РомановыхНа тонкой папке — известной под названием «Дело о семье бывшего царя Николая II» — указаны имена ученых, которые уже ознакомились с ее содержимым. И эти несколько документов — может быть, самые важные из всей громоздкой литературы, посвященной «делу Романовых»: ведь среди них находится «Записка» Юровского. В тексте, напечатанном на машинке, есть несколько карандашных исправлений, что-то дописано и на полях. Очевидно, то, что было помечено карандашом, совсем стерлось, и поэтому было обведено чернилами. Юровский сделал свои пометки четко и аккуратно. С такой же тщательностью бывший комендант Ипатьевского дома выполнил и другое задание, гораздо более чудовищное: уничтожение Романовых.

В Советском Союзе и на Западе средства массовой информации сообщили и о «Записке», и о том, что были найдены останки членов императорской семьи. И все же многие — умышленно или по незнанию — продолжают считать все это фальсификацией или же очередной журналистской выдумкой вроде дневников Гитлера. Но действительность подталкивает нас к тому, чтобы с должным вниманием отнестись к этому документу: ведь не случайно он всплыл на поверхность как раз тогда, когда Советский Союз решил заполнить «белые страницы» отечественной истории.

Итак, сегодня мы можем утверждать, что никакой «загадки Романовых» никогда не существовало: была лишь секретная информация, хранившаяся в одном из многочисленных советских «спецхранов». И все же в прошлом эта «загадка» имела место, особенно на Западе, как из-за отсутствия возможности ознакомиться с ключевыми документами, так и из-за нежелания советского правительства пролить свет на эти события. Но тот, кто читал «Записку», точно знал, где сокрыты останки Романовых, так как в конце документа подробно указан «адрес» этого места.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *