Разведка боем

т34

После освобождения Киева 56-я гвардейская танковая бригада продвигалась на запад. Наш батальон с боем взял одно из сел. Как всегда в таких случаях, пехота «прочесывала» село, а мы готовились пополнить боекомплект и дозаправить танки топливом, маслом.

Остановились мы в одной из хат. Нас всячески благодарили и угощали, чем могли.

Душевный разговор был нарушен. Я тепло поблагодарил хозяйку за угощение и собрался уходить: вот-вот должны подойти машины с дизельным топливом и снарядами. Но вдруг послышался мощный рев самолетных двигателей, свист бомб и татаканье скорострельных авиационных пушек, загремели взрывы. Хата качнулась, и все бросились к двери.

Пока мы сидели в хате, погода прояснилась и в небе появились «юнкерсы». Найти наши танки по следам гусеничных лент на тающем снегу не составило большого труда. И вот хищники с крестами на плоскостях и фюзеляжах сбрасывают на село смертоносный металл, пытаясь уничтожить ненавистные тридцатьчетверки.

Несколько бронебойных снарядов, прошив потолок хаты, впилось в земляной пол, только по счастливой случайности никого не задев. Но загорелась соломенная крыша.

Налет не принес фашистам желаемого результата — как ни кружили «юнкерсы», им не удалось поджечь ни одного танка. Было несколько раненых среди солдат и сельских жителей. Ими занялись медики.

Танкисты, чем смогли, помогли жителям в устранении последствий вражеского налета. Конечно, построить новую хату нам было не под силу. Зато мы заверили, что сделаем все, чтобы поскорее выбить фашистов с нашей земли, отомстить за все горе и страдания, которые причинили они нашим людям. Успокаивали и нашу гостеприимную хозяйку — конечно же, ей помогут люди, поможет колхоз и будет у нее хата еще лучше и не под соломенной крышей.

Пополнив танки снарядами и горючим, рота приготовилась к выходу. Автоматчики как раз закончили «прочесывать» лес.

Последовала команда — и колонна двинулась дальше. Я взглянул на часы.

Перед Галиевкой — это в юго-западной части Житомирской области — мы остановились на опушке дубовой рощи. Впереди простиралось ровное и широкое поле с уже затвердевшим снегом. Недавняя оттепель сменилась хорошим морозцем. Теперь под ногами уже не чавкало; подмерзали и мокрые валенки с налипшей ранее грязью.

Дли принятия решения на атаку необходимо было «прощупать» обстановку в Галиевке. Командир батальона, отдавая Белову приказ на разведку, был краток:

— Сведений о противнике не имею, но к девятнадцати ноль-ноль Галиевка дожна быть в наших руках. Ваша задача — эти сведения добыть.

Командиру роты незачем было дублировать приказ комбата лейтенанту Засыпкину: Алексей был рядом и свою боевую задачу понял сразу. Он только спросил: «Разрешите выполнять?» — и, получив утвердительный ответ, вызвал к себе командиров танков.

К механикам-водителям подошел старшина Кожанов. Те безошибочным солдатским чутьем уже уловили, что предстоит идти в разведку боем, и хлопотали возле своих машин.

Вскоре последовала команда, и первый танковый взвод двинулся на Галиевку.

Из сплошной облачной пелены внезапно выглянуло солнце, а чуть позже вверху заголубели яркие прорехи. Значит, скоро жди непрошеных гостей!

Не успели машины Засыпкина пройти и половины поля, как в небе показались хищные силуэты. И закрутилось. Вверху — три «юнкерса» с мощным вооружением, запасом бомб и огромной скоростью, внизу — три танка без зенитных средств. Гитлеровские летчики учуяли легкую добычу. Еще бы! На заснеженном поле танки выглядели, как мишени на полигоне.

Засыпкин рассчитывал только на маневр. Вошедший в пике самолет уже не способен изменить направление удара. Вот тут командир, сидя на своем месте при открытом командирском люке, должен смотреть в оба. Только своевременная и правильная команда механику-водителю, его исполнительность и мастерство помогут избежать прямого попадания.

Трудно передать словами, что там творилось. Временами закрадывалась мысль: легче самому перенести подобные испытания, чем наблюдать, как враг безнаказанно расстреливает твоих товарищей. А ты смотришь, зная, что ничем не можешь помочь. Ничем!

С нашей опушки танков уже не видно. Об их местонахождении можно судить только по пикирующим, а затем взмывающим вверх бомбардировщикам. Но связь с Засыпкиным действует беспрерывно. Доклады короткие, ни одного лишнего слова. Представляю, как ему там жарко! Затем вдруг связь оборвалась на полуслове. Почему замолчал Алексей?

юнкерсы вов

Вот и реши теперь задачу со многими неизвестными. Неизвестно, что с танками Засыпкина — раз, каковы силы противника—два, какое принять решение на начало атаки — три.

Впиваются глазами в горизонт командир батальона и ротный. Но даже бинокль не помогает прояснить ситуацию. «Юнкерсы» вроде бы улетели. Но зато там, куда скрылся Засыпкин, загремели орудия — вражеские и наши, танковые.

Опять слышится вой пикировщиков. Приближаются. Ничего не понятно. Ага, вот в чем дело: два «юнкерса» преследуют тридцатьчетверку, а она несется со стороны Галиевки на полном газу, меняя направление, делает внезапно остановки, рывки из стороны в сторону. Гудит от взрывов бомб промороженная земля.

Верхний люк открыт, и уже видна голова командира. Он ее прячет только в последний миг, когда рядом рвутся бомбы или свистящим веером рвутся снаряды.

По башенному номеру узнаю: танк младшего лейтенанта Кривчуна. Машина на большой скорости врывается в лес. Все. Теперь для «юнкерсов» она не видна. А фашисты, для острастки дав несколько очередей по опушке, взмывают вверх и удаляются.

Мы бросились к остановившемуся танку. Кривчун появился в люке, устало стянул танкошлем и глубоко вздохнул. Затем смахнул рукавом крупные капли пота и вроде бы пришел в себя. Увидев командира батальона, выбрался на броню, спрыгнул и направился к нему с рапортом.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *