Революция 1917 года: последствия

Ленин читает декреты
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Обитатели дна, столь снисходительно описанные русскими драматургами и романистами, наконец вышли из литературы, став сначала реальностью, а затем — властью. Россией в самом деле управляют подонки окраин, накипь больших городов.

Родившийся в канаве максималистский государственный переворот; стремится не к законности, а к господству невежества, тирании челяди, самовластью сволочи».

Пролетарскую революцию ненавидели не только за то, что она показала на деле, кто есть кто в обществе. От выстрела крейсера на Неве задрожали не только стекла в особняках аристократов, но и дала трещину сталь сейфов на ньюйоркской Уолл-стрит и в лондонском Сити, в банках Парижа и Токио.

Мировой капитал встал на дыбы не только из политической ненависти: разом ухнули 60 миллиардов рублей — кабальные внешние и внутренние долги, в которые по уши влезло русское царское правительство; безвозвратно уходили миллиарды, которые так легко было наживать, прибирая к рукам русский северный лес, донецкий уголь, сибирское золото, кавказскую нефть; взбунтовалось «пушечное мясо» — 15 миллионов русских мужиков и фабричных, одетых империализмом в шинели.

И это еще не все, больше того: старый мир увидел, что события в России повсюду угрожают его существованию. Военный министр Великобритании Уинстон Черчилль выдвинул лозунг:

«Задушить курицу, пока цыплята не разбежались по Европе».

Не желающие признать суть происходящего тешились одним упованием. Его высказала газета «Вашингтон пост»:

«Единственная надежда сейчас заключается в том, что переворот не будет поддержан русским народом». Разумеется, не только мы — и буржуазия помнила судьбу Парижской Коммуны в стране, не готовой для революции. Восстание 7 ноября тоже могло бы остаться Петроградской

Коммуной, не будь оно началом всенародной революции русских фабрик и пашен. Для нашего народа Октябрь был своей революцией, Советы — своей властью, которая совершала триумфальное шествие от Минска до Владивостока, от Заполярья до Памира.

Победный марш власти Советов звучал панихидой для буржуазии. Как ни пытались капиталисты выдавать Октябрьскую революцию за верхушечный «заговор кучки экстремистов», анархический «мужицкий бунт», они уже отдавали себе отчет о значении событий, которые с каждым днем раскрывались все явственнее и грознее, переворачивали все не только в России, но сказывались на всем и далеко от взрыва революционного вулкана. «Русская тематика» оттеснила вести с фронтов мировой войны, заняла прочное место не только на страницах газет, в депешах и дневниках дипломатов, но и в повестках дня публичных и совершенно секретных заседаний правительств крупнейших держав.

Что делать? Первый взгляд — в сторону вчерашнего врага, а теперь скорее союзника — кайзера. Не удалось затушить красный пожар руками германского императора — возьмемся за то же скопом.

Резолюция стран запада

Собираются премьер-министры и министры иностранных дел Англии, Франции, Италии и решают:

«Конференция считает, что есть только одно средство — союзная интервенция. Если Россия не может себе помочь, ей должны помочь ее друзья».

Вудро ВильсонВполне согласный с этим, добавляет, может быть, самое важное президент США Вудро Вильсон: «Мы должны позаботиться, чтобы форма «народного правления» не привилась у нас или где-либо в другом месте».

Еще не закончив военную драку друг с другом, мировая буржуазия отложила до лучших времен междоусобицы и объединилась против Советской республики под предлогом, что она «самовольно» вышла из войны с немцами. Освобожденная от всяких словесных фейерверков насчет «верности союзников», «восстановления демократии», нагая суть единодушного решения правительств и военных штабов, банков, бирж и алтарей формулировалась деловито: русскую революцию — убить, утраченное — вернуть.

Руководители буржуазных, соглашательских партий в послефевральской России слаженно жонглировали словами «революция», «здоровые элементы народа», «демократия», «долг» и т. п. Член Временного правительства Милюков послал за границу телеграмму: «В области внешней политики кабинет, в котором я принял портфель министра иностранных дел, будет уважать международные обязательства. принятые на себя павшим правительством, и сделает честь слову России». Плеханов говорил:

«Мы не пойдем на сепаратный мир, потому что мы не хотим изменить нашим союзникам. Наши союзники — это страны суть широко демократические».

Нападение стран запада

К марту 1918 года Советская власть установилась по всей стране. С марта же началась интервенция. На нас напали с запада и с севера, с юга и востока, заняли почти все стратегические важные пункты, перерезали морские и иные пути сообщения нашей страны с внешним миром. Ни одно из правительств-интервентов, боясь своего народа, не объявляло нам войны, но их армии, выполняя тайные приказы, наступали со всех сторон.

Корпус Чехославацких пленных

Английские, французские и американские войска высадились в Мурманске и Архангельске. Японские дивизии и американцы оккупировали Владивосток. Легионом интервентов стал подбитый ими на мятеж 60-тысячный корпус военнопленных-чехословаков, выезжавший с согласия Совнаркома на родину и занявший своими эшелонами всю транссибирскую магистраль. Англичане вошли в Закавказье и Среднюю Азию, турки — в Грузию.

Немцы, нарушив мирный договор, захватили Прибалтику, Белоруссию, Украину; германские и австро-венгерские части заняли Крым, Ростов, Таганрог. Многотысячная французская армия и эскадра кораблей — Севастополь и Одессу. Вместе с войсками в России высаживались уполномоченные банков и трестов — полпреды капиталистических монополий.

Бессильные в одиночку против победившего народа, подняли голову внутренние враги, в ряде районов вспыхнули контрреволюционные мятежи.

Тогда империалисты еще не изобрели термина «эскалация», но наступление на Республику Советов шло в точном соответствии с его зловещим смыслом. Вот расчеты и ступени нашествия словами самого противника. Чтобы «восстановить порядок» в Петрограде, нужен «один хороший залп картечью»; революция «будет раздавлена первым же казачьим полком»; «Достаточно одного сильного удара, который даже без внешнего воздействия сметет с лица земли Советскую власть»… «Требуется одно — небольшая, но решительная группа английских офицеров, чтобы возглавить лояльных русских, которые быстро покончат с большевизмом»; «Будет достаточно трех или четырех японских или американских дивизий, чтобы свергнуть власть большевиков». «Экспедиционный корпус», «наши доблестные армии на восточном фронте», «соединенные силы союзнических государств». Так «один казачий полк» разросся в поход четырнадцати держав.

Вокруг России, «мастерской революции», сомкнулось огненное кольцо. Летом восемнадцатого года молодая республика билась на одиннадцати фронтах общей протяженностью 8—10 тысяч километров.

Белогвардейцы

Мировой империализм сеял смерть и в союзе с белогвардейцами терзал, рвал на части страну. Интервенты повсюду, где удавалось, свергали народную власть, поддерживали банды Колчака, Деникина, Каледина, Скоропадского, Улагая, Петлюры, Махно, Мамонтова, Шкуро, Краснова, Дутова, Юденича, Семенова, Врангеля — всех этих генералов, адмиралов, баронов, гетманов, атаманов и кулацких «батек», эсеров, меньшевиков, анархистов, остатки буржуазных партий, распределяли их роли, создавали из них реакционные, иногда явно монархические марионеточные «правительства», охраняли их своими штыками. Колчак был объявлен в Омске «верховным правителем России».

Они не только поднимали бокалы — они гнали и гнали в Россию по суше и по морю корабль за кораблем, эшелон за эшелоном, полные оружия и солдат. На оснащение, обмундирование и обучение белых армий, не жалея, подписывали семизначные чеки в долларах, фунтах стерлингов, лирах, франках, иенах — все окупится! Самые солидные промышленно-экономические журналы входили прямо- таки в корсарско-поэтический раж:

Отношения США к итогам революции

А вот и сама Америка. Член палаты представителей Гуд объявляет в конгрессе США о создании американцами «величайшего треста, какой когда-либо видел мир», что «планы организаторов концерна оставляют позади самые фантастические проекты». Конгрессмен говорил об учреждении «Русского отделения Военно-торгового Совета Соединенных Штатов Америки» с президентом миллиардером Маккормиком и казначеем Даллесом — тем самым. Разъясняя свою загадочную вывеску, компания намеревалась — ни мало ни много — получить в свое владение все русские земли, недра, промышленность, железные дороги, торговлю, средства связи, банки. Это был действительно всеохватывающий замысел превращения разом всей России в колонию монополистов США.

Юденич напирает на Петроград, разглядывает его в бинокль от Пулкова. Дипломаты Лондона уведомляют белогвардейцев, что Черчилль выразил «живейшую радость» по поводу удачного наступления.

Колчак захватил Сибирь, Урал и дошел до Волги. Из Парижа его инструктирует Клемансо — «держать направление на Москву», подбадривает: имеются многочисленные свидетельства возрастающих затруднений Советского правительства, что «сулит успех» антибольшевистским силам.

Деникин ломится с юга и тоже пишет под диктовку интервентов Колчаку: «Не останавливаться на Волге, бить дальше, в сердце большевизма, на Москву».

Пал Орел. Враг навис над Тулой. Донецкие капиталисты установили приз в миллион рублей для полка, который первым ворвется в «белокаменную». А государственный департамент США тем временем знакомит мир с географической картой над названием «Предполагаемые границы в России»; по ней видно, что от Советской республики отторгаются огромные районы на севере, значительная часть Белоруссии, Украина, Крым, Кавказ и все на восток от Урала.

Чтобы достичь рассечения, раздела, ликвидации России, генштабисты империализма разрабатывали и пускали в ход одну за другой военные комбинации; проваливалась одна — готовили вторую, третью. Вал за валом накатывались на нас вражеские полчища. На картах; восемнадцатого-девятнадцатого годов Советская Россия казалась островом в бушующем море контрреволюции.

План мирных преобразований

Рабочие революции 1917 года

Самой бескровной великой революцией была Октябрьская. Победив, она была готова допустить российских и иностранных капиталистов работать в области хозяйства под контролем Советской власти, шла на большие уступки. Весной восемнадцатого года Ленин развернул перед страной план мирных преобразований.

Выдвинутые партией, государством задачи отражали самое заветное в желаниях народа, вызывали гордое воодушевление. Вот безыскусная резолюция Мошоиского волостного съезда крестьян Мещовского уезда, Калужской губернии:

«Мы, представители от сел и деревень среднего и ниже-среднего трудового крестьянства, собрались на волостной съезд для того, чтобы совместно обсудить о своем житье- бытье, поделиться своим горем и радостями и свободно высказать все то, что накопилось у нас на душе. С лишком триста лет нас тиранили цари, капиталисты и вся кровожадная свора. В селах, и деревнях, и на волостных сходах, всегда и всюду нам затыкали рот земские начальники да урядники, и все было так, как скажут эти царские палачи народа. Но наконец наши братья, отцы и наши товарищи, которые сейчас присутствуют с нами, своим могучим напором от долгих и тяжких страданий как львы накинулись на этих гадов, которые мучили нас, после чего мы хоть немного свободно вздохнули.

Но и это было еще не все. Капиталисты или же социалисты: Гучковы, Милюковы, Корниловы и Керенские — тоже хотели нам, трудящимся, измученным, прописать ижицу. Война до победоносного конца, солдаты, труженики — так они кричали, старались одурачить нас во имя своих интересов. Но нет, народ понял, что это ложь, и собрал свои остатки последних сил и разогнал эту новую свору врагов трудящихся. И взамен их поставил своего действительного защитника нас, трудящихся, товарища Ульянова (Ленина), после чего трудовой измученный народ в действительности освободился от рабского гнета и насилия со стороны своих врагов, только после этой социалистической революции мы, трудящиеся, стали строить свое свободное государство и свою домашнюю жизнь приводить в порядок».

Итоги

Не народы развязывают войны. Народ и его революция отличает прежде всего организаторская, созидательная работа. Не Советская власть избрала путь гражданской войны, ее заставили, вынудили обороняться. Державные и капиталистические правители России сами не знали, что делать: все разваливалось, страна гибла. А выход нашли простые солдаты, рабочие. Они убрали царя, капиталистов и их министров, положили конец войне.

И вот вопреки здравому решению народа государству, которое родилось под флагом мира, в антивоенной борьбе, с первых дней навязали то, от чего оно в первую очередь хотело избавиться,— войну.

Но что оставалось делать? Освобожденный народ не захотел подставлять голову под топор, не капитулировал. Он должен был взять в руки винтовку, создать армию, чтобы защитить завоеванное, возвысить свой голос против несправедливых, захватнических войн. И во имя этого пришлось отдавать все силы не на строительство новой жизни, а на то, чтобы просто выжить, выстоять в жесточайшей схватке двух миров.

«Смерть или победа!», «Смерть врагу!» — с волнением ответила страна на призыв партии и правительства отразить нашествие.

Народ вынужден был воевать за эти высокие цели, посылать в армию лучших своих сынов. Штабом борьбы был Кремль, озабоченный, деловитый.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться
Метки:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *