Революция в Москве 1917 года

Революция 2017 года
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Утром 25 октября (7 ноября) полевая подмосковная радиостанция приняла радиограмму с крейсера «Аврора» о переходе государственной власти к органу Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов — Военно-революционному комитету, и вся Москва пришла в движение.

Московский комитет большевиков избрал боевой партийный центр для руководства делом революции в городе. На почте, телеграфе, междугородной телефонной станции встали солдатские караулы. По заводам шла запись в новые отряды Красной гвардии. На улицах кое-где разоружали офицеров. В те же дни и часы мобилизовали свои силы и спешно готовились к сопротивлению буржуазия и ее наемники.

Силы контрреволюции — крупные юнкерские училища, школы прапорщиков, кадетские корпуса, кадровые офицеры, скопившиеся под разными предлогами в Москве,— всего примерно 20 тысяч человек. На стороне Советов — рабочие, 10—12 тысяч красно­гвардейцев и около 30 тысяч солдат городского гарнизона.

В распоряжении Военно-революционного комитета было вдвое больше сил. Применив их, можно было ленно подавить всякое противодействие. Однако целых три дня в городе не было никаких вооруженных столкновений: революция дорожила жизнью людей. Командующего Московским военным округом пытались убедить в бессмысленности сопротивления, предложили мирно решить вопрос о передаче власти Советам.

Кремль окружен Белыми

Но контрреволюция, потерпев поражение в Петрограде, строила большие планы в Москве, никакое мирное решение ее не устраивало. В Москву готовились перебросить воинские части с фронта, приехал избежавший ареста бывший министр Временного Прокопович. Главные силы революции и контрреволюции сосредоточились на борьбе за Кремль: всем понятно было, что это куда большее, чем только стратегический пункт. Приказ юнкерам окружить Кремль — первое выступление белых.

баррикады возле кремля

Кондуктор трамвая, коммунистка, получила задание райкома — разведать вечером расположение юнкеров. Пока она «молилась» возле Спасских ворот, юнкера не мешали, когда пошла вдоль стены, стали гнать.

Почему нельзя идти? — спрашивает.— Мне надо на работу.

Завтра вы работать не будете,— отвечают,— завтра будем вешать большевиков. Идти здесь нельзя потому, что в Кремле засели большевистские банды, ждут от немцев помощи. Не дождутся — уморим голодом.

Внутреннюю охрану Кремля несли роты, поддерживающие большевиков. Но тут же и вражеские силы: ставка командующего военным округом, много офицеров, броневики. В казармах, на кремлевских стенах, в арсенале — солдаты. Во дворцах — офицеры. В Кремле — главный арсенал города, а рабочим не достает оружия.

Военно-революционный комитет послал сюда за винтовками грузовики, но они не смогли вернуться обратно. Юнкера и казаки уже густой цепью обложили Кремль, и нагруженные машины были встречены в воротах пулеметным огнем. У Троицкой башни стоят теперь друг против друга два караула: внутри, у самых ворот,— солдаты, верные революции, снаружи — белые; остальные ворота заперты.

Офицеры устраивают перед казармами собрание кремлевских солдат, заявляют, что-две роты, наверное, устали и их можно заменить свежей частью, юнкерами, которые надежнее сберегут в подвалах Кремля запасы русского золота.

Солдаты закричали:

Мы и без юнкеров охраним Кремль!

Долой!

Вечером 27 октября па Красной площади произошла первая крупная стычка. Юнкера обстреляли отряд солдат, которые шли к Моссовету. Командир отряда был убит, солдаты не остались в долгу и штыками прорвали заграждение. В эту же ночь белые везде пошли в наступление, заняли почти весь центр города и решили полностью овладеть Кремлем.

Юнкера обстреливают красноармейцев

Его солдатский гарнизон изготовился к обороне. Рота арсенальцев набивала пулеметные ленты и разносила по линии стрелков. По шуму из-под земли обнаружили, что у стены, выходящей на Красную площадь, враги роют снаружи подкоп, чтобы взорвать стену. Дозорные на степе открыли огонь, и с площади раздались вопли диверсантов.

С вечера до глубокой ночи мятежники обстреливали Кремль, сначала из пулеметов и винтовок, затем из бомбометов и орудий. Безуспешно. Кремль отвечал залпом на залп.

В ставку верховного главнокомандующего Духонина пошла паническая телеграмма: «Военная срочная. Московский штаб округа бессилен оказать противодействие мятежникам, которыми захвачен Кремль… Необходима срочная помощь фронта».

Никто из защитников Кремля не думал, что через несколько часов белые окажутся внутри крепости.

Дорогу им открыла провокация.

Атака Белых на Кремль

На рассвете 28 октября город заволокло густым туманом, шел мелкий нудный дождь. Кремлевские батальоны отрезаны от мира: телефоны молчат, потому что станция в руках врага; со стен ничего не видно и не слышно — на улицах наступила непонятная, тревожная тишина.

В 6 часов утра телефон вдруг заговорил. К аппарату вызывали коменданта революционного гарнизона — принять ультиматум командующего войсками белых.

Требую немедленной сдачи Кремля,— слышалось по телефону.— Весь город в моих руках. Все члены Военно­революционного комитета арестованы. Даю срок двадцать пять минут для сдачи. В случае неисполнения открою артиллерийский огонь.

Оставшийся за коменданта колеблющийся молодой прапорщик растерялся, поверил.

Требую открыть Троицкие и Боровицкие ворота,— продолжал телефон.— Оставить у ворот пять заложников, снять все посты и караулы, сложить оружие и выстроить солдат у памятника Александру II. В случае отказа открою артиллерийский огонь.

Комендант со всем согласился. Как орды Тохтамыша ворвалась в Кремль белогвардейщина. Первым избили открывшего ворота прапорщика-коменданта. И свои солдаты кричали коменданту: «Изменник!» Караулы, оставшиеся на кремлевской стене, встретили юнкеров винтовочной стрельбой, но сопротивление было уже невозможно.

Белые бросились к казармам с криками:

Выходи на улицу все до единого без оружия!

Поднимая с коек прикладами, сонных, полуодетых солдат строят перед расставленными в упор пулеметами. Команда «огонь» — и безоружные люди валятся, подкошенные. Одновременно пулеметами и гранатами расправлялись с арсенальцами. Кремль пал. Московская контрреволюция ликовала: «Всем, всем, всем! Кремль занят. Главное сопротивление сломлено». Ликование оказалось преждевременным;

Гнев рабочих Москвы

Обманный захват Кремля произвел в народе не то впечатление, на которое рассчитывал враг. Ночная провокация, бойня, учиненная над защитниками Кремля, вызвали взрыв негодования и возмущения трудового населения Москвы. «Товарищи, вы слышите, юнкера расстреливают наших братьев в Кремле!» Грозной стеной поднялись рабочие и солдаты.

Гнев рабочих 1917

«Не до работы теперь!» Все московские заводы и фабрики остановились. Рабочие прямо от станков толпами шли в заводские комитеты, к Московскому Совету, в штабы Красной гвардии. Шли все — мужчины и женщины, старики и молодежь, коммунисты и беспартийные.

Оружия! — требовали массы.— К оружию!

Оружия становилось больше. Смелым натиском взяты склады патронов. Железнодорожники обнаружили в вагонах с надписью «Селедки» 40 тысяч трехлинейных винтовок. Красногвардейцы широким кольцом окружали позиции белых и в тяжелых уличных боях вышибали врага, очищали дома, кварталы, мосты, телеграф, вокзалы.

Белые напрасно ждут обещанных подкреплений. Эшелоны с войсками, посланные на выручку, не могут попасть в Москву. Их задерживают в пути, а солдаты переходят на сторону красных.

Подкрепление красных из Петрограда

Ряды солдат революции множатся с часу на час. Из Петрограда специальными поездами направляются 500 кронштадтских моряков, потом еще 2 тысячи красногвардейцев и моряков. Среди командиров — балтийский матрос, уроженец Московской области Анатолий Железняков, впоследствии легендарный герой гражданской войны.

Ленин, Свердлов, Подвойский приехали на вокзал, что­бы проводить моряков.

Не забывайте, товарищи,— говорил Владимир Ильич,— Москва — сердце России. И это сердце должно быть советским, иначе революцию не спасти. Московские товарищи принимают героические меры по ликвидации контрреволюции. Вы должны помочь им нанести последний Удар.

Когда эшелоны с матросами разгрузились в Москве, их комиссар представился в ревкоме и озорно сказал:

Не робей, братва! Зимний взяли и Кремль возьмем!

Подходят все новые отряды: рабочие и солдаты Подольска, Серпухова, Орехово-Зуева, Тулы, Иваново-Вознесенска, сводная часть под командованием М. В. Фрунзе, сформированная из трудящихся Шуи, Владимира и Коврова.

Схватки на улицах Москвы не прекращались ни днем ни ночью, счет времени потерялся. Враг остервенело отбивался, но революционные войска окрылял успех. Теперь Красная гвардия стянула вокруг Кремля тугой огневой пояс.

Вот уже полностью занят Китай-город. От Большого театра пушки бьют по зданиям, загораживающим Кремль с Манежа. Дымом и пылью от разрывов снарядов окутана гостиница «Метрополь». Бой грохочет почти у зубчатых стен последней крепости белогвардейцев.

Артобстрел кремля красными

Что делать с Кремлем? Во всех отношениях не простая задача. Одобряя захват Кремля белыми, городская дума, ее голова, эсер, иезуитски наставляли командующего военным округом: «Если вы будете в Кремле, большевики не посмеют обстрелять вас».

Юнкера обороняют кремль

И вот теперь в самом деле надо решать: как быть с Кремлем? С колокольни Ивана Великого пулеметчики каждый вечер безнаказанно поливают огнем подходы к площадям центра; подвезли прожектор, высветили колокольню и выхватили юнкеров из темноты, обстреляли. Но враги со всех высот держат на мушке окрестные позиции, занятые красными войсками. Со стен, со всех монастырских вышек Кремля, из-под куполов Василия Блаженного, с парапетов храма Христа лают пулеметы.

Кремль нужно во что бы то ни стало взять. Но как? Не с винтовкой же идти против толстой каменной стены!

Одни предлагают: ночью на лодках доплыть до устья Неглинной, пробраться по ее подземной трубе в Кремль и взять изнутри.

Но там тысячи вооруженных до зубов офицеров и юнкеров. Может не получиться, надо действовать наверняка.

  • Бомбить с аэропланов! — говорят другие.

Военно-революционный комитет приказывает ограничиться артиллерийской поддержкой. Поднимаются хоботы пушек на Лубянской площади, в Лефортове. Тяжелый артдивизион отправляют на Воробьевы горы. Две гаубицы подтаскивают к церкви Никиты-мученика на холме неподалеку.

  • Есть ли у вас, господа, разрешение духовного совета на въезд за ограду храма божьего? — бежит навстречу священник, размахивая руками.
  • Есть, батя! — рабочие показывают четырехдюймовый снаряд и досылают его в ствол орудия.

Выстрел неудачен. До Кремля версты полторы, но некому рассчитать наводку, и снаряд делает перелет на двенадцать верст. К орудию подходит профессор астрономии Московского университета Павел Карлович Штернберг и успешно, хоть впервые в жизни, вычисляет прицел гаубицы. На этот раз шрапнель рвется над Кремлем.

С возвышенностей, где установлены батареи, хорошо виден кремлевский холм: дворец, где отсиживается офицерский штаб, башни, откуда поблескивают огненные жала пулеметов, грузовики, подвозящие оружие; видно, как суетится прислуга у броневиков.

пушка, используемая при обстреле кремляСнаряд за снарядом… Вот разлетелся вдребезги грузовик. Поднялся черный фонтан возле здания штаба. Выкатили там пушку — наши подстрелили. Взрыв — и захлебнулся пулемет под часами Спасской башни. С угловой башни у реки мешают нашим переправиться через Москворецкий мост; меткий удар — и срезана стреляющая верхушка башни. Артиллеристы говорят, что, пока не сшибут пулеметы с церквей, не перестанут стрелять. И вот одна за другой умолкают огневые точки на колокольнях, на стене.

В Моссовет заявляется в полном облачении митрополит Платон, он очень печалится о «кремлевских святынях» и заодно просит «дорогих наших братьев и детей воздержаться от дальнейшей ужасной кровопролитной брани». Эх, его преосвященство, пораньше бы и по более известному ему адресу пойти.

Одновременно с митрополитом начинают понимать, кто берет верх в городе, и иностранцы. Вот письмо на официальном бланке королевско-шведского генерального консульства, с полным и точным названием штаба революции: «В Военно-революционный комитет при Московском Совете рабочих и солдатских депутатов». Генконсул просит выдать пропуска для свободного передвижения по улицам вице-консулу, атташе, секретарям… В ВРК поступает визитная карточка итальянского консула, которой он свидетельствует свое почтение…

Кончается день, садится солнце, и Кремль тонет в непроглядной осенней тьме: замоскворецкая электростанция выключила ток у осажденных и только прожекторы шарят по зубцам стены и зданиям Кремля, ни на минуту не оставляя противника без наблюдения.

С утра артобстрел усиливается: вступают тяжелые пушки Воробьевых гор. Земля сотрясается от взрывов снарядов. В воздух поднимается самолет для корректировки огня. В панике мечутся по Кремлю юнкера.

Так проходят еще сутки. Революционные отряды захватывают Исторический музей и под покровом ночи прорываются на Красную площадь. Перебежками они рассредоточиваются в здании Верхних торговых рядов (ГУМ), укрываются за оградой Лобного места. Подкатывают пушку, и она прямой наводкой бьет по Никольским воротам; брызжут обломки кирпича, дерева.

Брешь! С криками «ура» рабочие и солдаты бегут к воротам, рекой вливаются в Кремль. Впереди всех кто-то огромный, с распахнутыми полами шинели, потрясает винтовкой:

Бросай оружие! Рабочая власть идет!

Михаил Васильевич Фрунзе смотрит время: три часа утра. По календарю — 3 ноября. Командование Красной гвардии разоружает сдавшихся офицеров и юнкеров. Угрюмы лица врагов. Неохотно складывают они в груды винтовки, пистолеты, пироксилиновые шашки, гранаты. Пленных выводят под усиленным конвоем: ожесточенные пятидневными боями солдаты, кажется, вот-вот забудут строгий приказ и посчитаются своим коротким судом.

Не в пример белогвардейцам, Военно-революционный комитет обошелся с врагами более чем мягко: их почти сразу выпустили. И скажем наперед: многие освобожденные «под честное слово» офицеры по-своему отплатили за великодушие народа — ушли на Дон и Украину в армии контрреволюции. И так, Кремль свободен, у дворцов его встали советские караулы. И — распоряжение в победную ночь: «Осветить всю Москву до рассвета».

Похороны павших в революции

похороны красногвардейскихЧерез неделю город хоронил отдавших жизнь в боях за власть Советов. Вдоль Кремлевской стены вырыта огромная братская могила, с утра и весь день 10 ноября сюда несли гробы, обитые красным. Сотни тысяч москвичей, почти сплошь рабочие, вышли на улицу, провожая героев. «Слава павшим в великой борьбе. Да будет их дело делом живущих».

В торжественно-траурной похоронной процессии участвовал Джон Рид. С окоченевшими руками и ногами стоял он на Красной площади до семи часов, когда в могилу был опущен последний гроб. В тот же вечер кто-то из иностранных корреспондентов пригласил Рида в дом к богачу, нажившемуся на военных поставках. Пораженный животной ненавистью хозяина и его гостей к революции, Рид спросил сидевших за столом: кого они предпочитают — кайзера или большевиков? Почти все высказались единодушно…

Так размежевались пролетарии и буржуазия.

Еще через неделю, в воскресенье, патриарх русской церкви Тихон устроил крестный ход из Успенского собора в Кремле на Красную площадь. С Лобного места он проклял и предал анафеме большевиков, отслужил молебен за свержение богопротивной власти.

Не помогли пулеметы с божьих храмов, не подейство­вала и анафема.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться
Метки:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *