Рискуя жизнью

Рискуя жизнью
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

1 мая сражение за Берлин достигло наивысшего напряжения. Атаки нашей пехоты и танков, огневые налеты артиллерии, бомбовые и штурмовые удары авиации взламывали оборону противника на рукавах Шпрее и каналах.

Мы заняли огневые позиции.

Разведчики, примостившись у окон, вели наблюдение за огневыми точками врага. Неожиданно из развалин высокого дома вышла на улицу молодая женщина. Прижав к груди ребенка, пугливо озираясь по сторонам, она стала пробираться по битому кирпичу. Нагнувшись, побежала в нашу сторону. Мы следили за каждым ее движением, затаив дыхание. Слышали нарастающий свист бомб. Взрывы раздавались один за другим. Улицу заволокло ядовитой пылью, смешанной с гарью. Когда завеса рассеялась, мы увидели женщину, заваленную обломками кирпича. А рядом с ней ничего не понимающий лежал ребенок.

«Юнкере» ходил над самыми крышами разрушенных домов. На его плоскостях отчетливо видны зловещие кресты. Почему он бомбил квартал — я не понимаю.

Над рейхстагом бомбардировщик развернулся, чтобы снова сбросить бомбы. Но, к нашей великой радости, вынырнув из дыма, появился краснозвездный истребитель. Он быстро настиг врага. Впереди винта и плоскостей «Яка» плескался огонь пушек, словно длинный карающий меч, протягивался он к фашистскому бомбардировщику. Огненная трасса снарядов, врезалась в правый мотор, из которого тотчас же вырвалось косматое пламя. Затем оно вытянулось в длинную полосу.

— Горит! — крикнул кто-то из разведчиков.

«Юнкере» пытался сбить пламя скольжением, навалившись на крыло. Но тут же, неуклюже перевернувшись, он потерял управление и взорвался где-то за зданием Рейхстага.

«Як» на бреющем полете прошел над нами, и мы восторженно подбрасывали вверх пилотки, поздравляя летчика с победой. И тут же перевели свое внимание на немецкую женщину. Она, подняв руку, снова бессильно опускает ее.

Рискуя жизнью

— Жива! — гремит над моим ухом чей-то голос. Оборачиваюсь — Петр Кириллин. Он с тревогой говорит:

— Помощь бы ей надо оказать, товарищ капитан.

Но мы замечаем, что к женщине уже ползет кто-то из наших солдат. Безвестный воин ползет долго и осторожно, напряженно подтягиваясь на упругих руках. Когда до нее остается не более двух метров, около солдата вспыхивают пыльные фонтанчики. Фашисты бьют из пулеметов. Вот он делает один рывок и неподвижно застывает на месте.

— Сволочи! — с негодованием кричат хрипловатые голоса. Мы открываем огонь из автоматов по окнам, заложенным мешкам, и по темным амбразурам подвалов.

Второй смельчак, пытавшийся спасти женщину, тоже остается убитым на кирпичах. Мы до боли сжимаем холодный металл автоматов и клянемся отомстить фашистам за павших товарищей. Наступает напряженная и томительная пауза. Фашисты стреляют и по женщине. То и дело около нее взымается пыль.

— Не пропадать же мальчонке! — не выдержав, срывающимся голосом выкрикивает Петр Кириллин. И он, словно крыльями, взмахнув плащ-палаткой, птицей вылетает наружу в темнеющий пролом стены.

Осторожно, тщательно маскируясь, он перебегает от одного укрытия к другому, то бежит, согнувшись, то переползает на животе. Наконец, сбросив с себя плащ-палатку и телогрейку, он делает одно-два движения, а потом замирает.

Пули клюют мостовую около самой его головы. На выстрелы фашистов мы отвечаем шквальным огнем.

Кириллин по какой-то счастливой случайности остается навредим. Каждая секунда — вечность.

В это время вдруг раздаются радостные крики, и в проломе появляется с сияющим лицом Петр Кириллин. Он тяжело опускает женщину на пол. Разведчики бросаются к Петру и бережно подхватывают насмерть перепуганного мальчика. Даем женщине воды. Но долго она не открывает глаза. Когда приходит в чувство, ее темные большие глаза наполняются страхом. Молодая женщина недоверчиво смотрит на нас, потом робко делает первые два глотка воды. А тем временем Петр усаживает в кожаное кресло мальчика, глаза которого полны слез, шершавой рукой гладит его по голове, потом приносит вещевой мешок, термос.

— Не бойся, не обидим, — говорит он ласково мальчику и опрашивает: — Как зовут-то тебя?

Тот недоверчиво смотрит на нас.

Кириллин развязывает вещевой мешок, достает консервы, печенье и кладет все это в замызганный подол рубашки мальчугана.

— Как похож на моего Петра, — вздыхает сержант.

Петр из термоса наполняет солдатский котелок пшенной кашей и, вытащив из голенища ложку, торжественно вручает ее мальчику.

Поняв, очевидно, что бояться нечего, тот с жадностью набрасывается на кашу.

— Вот до чего довели фашисты, — замечает Петр и вытирает платком грязное лицо ребенка.

— Пауль? — слабым голосом зовет мать.

— Смотрите, ожила!

— Ну, точно как мой Петька, — восклицает Кириллин. — И курносый такой же.

Потом он осторожно берет мальчика, усаживает его около матери и пододвигает им котелок с кашей.

Женщина с благодарностью смотрит на Кириллина. Ее бледные, бескровные губы трогает едва заметная улыбка.

— Ви хайсен зи? — с трудом выговаривая слова, обращается она к Петру, беря в свои холодные руки его шершавую натруженную ладонь.

— Как зовут тебя? — переводит Гильбурд Петру.

— Петр, — называет он свое имя.

— Данке шен, Питер, — с благодарностью произносит женщина.

Кириллин садится около нее и со всей солдатской простотой вынимает из вещмешка все, что у него есть.

— Ешь, — угощает он мальчугана. — Когда вырастешь большой, поймешь, какое горе принесли людям фашисты.

Пауль что-то лопочет.

Женщина при виде Петра радостно улыбается, по щекам ее катятся крупные слезы. Это были слезы благодарности простому русскому человеку — Петру Кириллину, который, рискуя своей жизнью, спас ее и сына.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *