Чужой среди своих

Немцы забирают скот

Нелегкой для жителей оккупированных районов была первая военная зима — снежная, морозная, голодная. Оккупанты забирали скот, очищали кладовые и амбары. Но, несмотря на это, у людей появилась надежда. Разгром фашистских войск под Москвой, успех зимнего контрнаступления нашей армии радовали, поднимали настроение. Было очевидно: план гитлеровского командования — молниеносным ударом разгромить Красную Армию — потерпел крах.

Наши листовки, в которых сообщалось об успехах советских войск под Москвой, передавались из дома в дом, из рук в руки, зачитывались до дыр. В конце зимы мы слушали Москву уже у себя в Дзержинске. Петр Дробленов раздобыл приемник, установили его, как и условились, на том же чердаке главного корпуса. Решили и проблему с радиопитанием. Петру удалось достать преобразователь тока. Одно неудобство — преобразователь сильно гудел. Поэтому, когда включали приемник, кто-либо из наших товарищей нес вахту. Ночью аккумулятор подзаряжал Иван Рымкович.

Растерянность от внезапного вторжения на нашу землю гитлеровских орд давно прошла, и каждый советский патриот старался найти свое место в битве с врагом. Ненависть к фашистам, накопившаяся в сердцах людей, искала выхода, их борьба принимала все более организованные и действенные формы.

В конце февраля Иосиф Гриб рассказал мне, что к ним на завод часто приезжает крестьянин из деревни Новая Рудица Семен Юхович, заведующий молочным пунктом.

— Интересный мужик, давно его знаю, — говорил о Юховиче Гриб. — Мастер на все руки. Признался, что недавно завел знакомство с хлопцами, которые в лесу живут. Помогает им чем может.

О Юховиче я уже где-то слышал. И вдруг вспомнил: да ведь это он помогал советским бойцам во время схватки с фашистским десантом возле деревни Полоневичи!

— Надо обязательно познакомиться с ним. Договорись, пожалуйста, о встрече, — попросил я Иосифа.

Гриб хорошо знал людей, работавших на молочных пунктах. Родом он был из деревни Новосады. После окончания семилетки стал счетоводом на местном молочном пункте, потом прошел курсы мастеров и стал заведующим. Накануне войны его перевели в Дзержинск.

Спустя несколько дней Иосиф сообщил, что Клим (кличка Семена Юховича) согласен встретиться с членами комитета. Пошли мы к нему вдвоем с Жуковцом. Помню, дорогу развезло, шли по раскисшему снегу и, пока добрались, изрядно промочили ноги. В условленном месте, на опушке леса возле деревни Новая Рудица, нас ждал плечистый человек среднего роста. Говорил он медленно, глухим басом, хмуря брови, из-под которых смотрели умные, проницательные глаза.

Клим рассказал, что связан с группой бойцов, которых возглавляет старший батальонный комиссар Сергей Рыжак, что эти смелые люди могут стать ядром партизанского отряда.

— Чем вы можете помочь нам в создании отряда? — спросил Клим.

— Кое-какие возможности у нас есть, — ответил Жуковец. — Но прежде не мешало бы встретиться с вашими товарищами.

Мы предложили Климу вместе с Рыжаком прийти к нам на заседание комитета и там все обсудить. Клим задумался. Проводил нас к дороге и, пожимая на прощание руки, сказал:

— Ну что ж, до скорой встречи в Дзержинске!

Говорят, чтобы узнать человека, надо с ним пуд соли съесть. Может, это и так. Но бывают люди, которые располагают к себе сразу. Встретишь такого человека и кажется, будто ты всю жизнь был с ним, все о нем знаешь, и проникаешься к нему огромным доверием. Такое чувство осталось у меня после первой встречи с Семеном Юховичем. Правда, показалось, что он суров, замкнут. Но это было лишь первое впечатление. Позже, когда мы стали чаще встречаться и подружились, я убедился, какое у него доброе сердце. Лесные товарищи называли его «дядя Клим». В этом необыкновенно храбром человеке было заложено что-то по-настоящему народное, прочное. Еще летом сорок первого года Юхович один ходил на «железку». Притащил однажды к дороге и заложил между рельсами авиабомбу, к которой вместо боеголовки прикрепил гранату, а к ее чеке привязал шнур и, укрывшись за толстой сосной, долго выбирал, какой состав подорвать — с техникой или с живой силой.

Он рассказывал об этом без бахвальства, деловито. Все обошлось хорошо, вспоминал Семен, только после взрыва в ушах долго гудело.

Родился и вырос Юхович в небольшой деревушке Новая Рудица. Мне часто приходилось там бывать. Старики рассказывали, что некогда здесь к самым хатам подступало болото, покрытое ржавой тиной. Оттого, видно, и деревню назвали Рудицей. До революции люди жили здесь в бедности. Отец Семена батрачил у местного помещика, сам он мальчишкой пас господский скот.

После революции Юховичи получили землю, обзавелись хозяйством. Вчерашний пастух Семен стал первым активистом в деревне. Когда в двадцатом году нагрянули чужеземцы, восемнадцатилетний Юхович не колеблясь стал помогать партизанам. Был затем одним из инициаторов создания колхоза, первым привел свою лошадь на общественный двор. Его и поставили односельчане председателем сельхозартели.

Не один год Юхович возглавлял колхоз. Да случилось так, что однажды рудичанцы не выполнили план хлебозаготовок, и Семена с председательской должности сняли. Обиды он не затаил, пошел заведовать сепараторным пунктом. Односельчане по-прежнему уважали его. И неудивительно, что в лихую военную годину именно к нему потянулись люди за советом. По вечерам у хаты Юховича собирались мужчины, допоздна сидели на завалинке, обсуждали, как жить, что делать.

— Скажи, Семен, что будет? — допытывался кряжистый дед, сосед Юховича, словно уверовав, что, как скажет Семен, так оно и будет.

— Поживем-увидим, — отвечал Юхович. Да и что можно было сказать? И становился серьезным, задумчивым.

Он верил, сердцем чувствовал, что остановит Красная Армия фашистские войска, изгонит их с нашей земли. Но понимал и то, что борьба предстоит жестокая и никто не имеет права стоять в стороне. Он брал кошелку и уходил в лес, будто за грибами, а на самом деле собирал там оставшиеся после недавних боев оружие, патроны, обкладывал их сухим мхом, листьями, а на деревьях делал зарубки. За этим занятием и застали его однажды окруженцы, укрывавшиеся невдалеке от деревни Безодница.

Партизаны готовят еду

Юхович выбрал для их лагеря более надежное место, в бакиновском лесу, помог им наладить связь с местным населением. Жители Шабуневки, Борового, Андриевщины, Новой Рудицы, Касиловичей, Бакиново помогали войнам чем могли.

Как-то, сидя у тлеющего костра, Юхович в раздумье сказал окруженцам:

— Вы хотите пробиться через линию фронта. А разве нельзя бороться с врагом здесь, в его тылу?

— Мы люди военные, присягу давали, — ответил Студинский, старший по возрасту и званию.

— Бить врага — это и значит выполнять присягу, — убежденно говорил Юхович. — На фронте или во вражеском тылу — это не имеет значения. Оставайтесь здесь. Создадим партизанский отряд. Оружия столько можно собрать, что на целый полк хватит. И жители не будут сидеть сложа руки. Опытные военные нам вот как нужны!

Окруженцы согласились, стали строить землянки, готовиться к зиме. Семен отдал им свой радиоприемник. В окрестных деревнях у них появились верные друзья. Аня Ковалева из Рудицкого медпункта снабжала их медикаментами. Комсомольцы Иосиф Железняк из деревни Лучицы, Болеслав Камейша из Бакиново, Сергей Савастюк и Вера Быстримович из Борового собирали у населения продукты, сообщали сведения о передвижениях врага. Бойцы стали действовать — выходили на шоссейную дорогу, обстреливали фашистский транспорт, подрывали машины.

Но рядом с ними оказались, к сожалению, не только друзья. Нашелся предатель — лесник. Он выследил группу и донес в полицию.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *