Штурм форта Бримон

форт Бримон

В апреле 1917 года обе русские бригады были брошены в бой. По плану главнокомандующего французской армией генерала Нивеля этим ударом предполагалось отбросить немцев за Рейн. А русское военное начальство рассчитывало, что наступление охладит революционный дух в подчиненных войсках.

Атака союзников началась утром 3(16) апреля между Реймсом и местечком Супир с задачей овладения фортом Бримон и сильно укрепленной деревней Курси. Храбрость русских солдат, обманутых эсеровской и меньшевистской пропагандой, кричавшей о готовившемся наступлении немцев на Петроград, об опасности, нависшей над «свободной» Россией, позволила союзникам добиться первоначального успеха.

1-ю Особую бригаду не смогли остановить ни двадцать шесть рядов спиралей бруно, ни три линии насыщенных огневыми средствами оборонительных рубежей, создававшихся немцами в течение двух лет. Но чего это стоило! Когда стремительным броском бригада заняла деревню Курси и позицию у канала, в ротах оставалось в строю от пятнадцати до двадцати пяти солдат.

Командуя пулеметным расчетом, пробивался к каналу ефрейтор Малиновский. Главное — успеть за продвигавшимся вперед огневым валом. Пройдены предокопные заграждения. От них остались вывороченные снарядами железные колья, обрывки колючей проволоки, куски спиралей Бруно. Пулеметчики врываются в немецкие окопы… Рукопашная схватка. И снова звучит еще по-юношески ломкий голос начальника пулемета:

— Вперед! К каналу!

И тут будто дубинкой ударило по левой руке. Из рукава шинели густой струей хлынула кровь. Ефрейтор с трудом разорвал пакет с бинтом, кое-как перевязал рану. Он покинул поле боя лишь после того, как был подавлен сильный огонь противника.

Не сбылись планы французского и русского контрреволюционного командования. Несмотря на доблесть русских солдат, которые, даже по признанию Пуанкаре, «сражались как львы», апрельское наступление союзников на Западном фронте провалилось. Немцам удалось заранее разведать план Нивеля и принять соответствующие контрмеры. Русские бригады понесли крупные потери.

Представитель Временного правительства при французской армии докладывал Ставке предварительные, а посему явно заниженные данные о количестве убитых, раненых и пропавших без вести — около 4500 человек.

Провал операции и огромные бесплодные потери людей вызвали среди русских солдат еще более крупные волнения. Теперь они потеряли всякую веру во Временное правительство. Прямо в прифронтовой полосе стихийно возникали митинги, на которых провозглашались большевистские лозунги, требования о возвращении в Россию. Особенно сильны были волнения в 1-й Особой бригаде.

Это и понятно: она состояла в основном из фабрично-заводских рабочих, а 3-я бригада — из бывших крестьян. Не случайно в одном из документов при характеристике личного состава 1-го полка 1-й Особой бригады говорилось, что он состоит сплошь из рабочих, имеющих «большой навык к массовым политическим выступлениям».

Но начали сгущаться тучи над головами героев. Вот уже будто эхо зловещего грома докатился до них слух о расстреле демонстрации в Петрограде. Притихли раненые, разбросанные по многочисленным госпиталям, тяжелые думы обуревали Родиона Малиновского. 16(29) июля Керенский телеграммой уведомлял представителя Временного правительства при французской армии генерала Занкевича, что в Петрограде железной рукой водворяется порядок.

Разоружены и расформированы участвовавшие в де-монстрации воинские части, закрыты «Солдатская правда» и «Окопная правда», введены «военно-революционные» суды и смертная казнь, запрещены собрания и митинги в полосе армейского тыла… Такими же мерами Керенский потребовал от Занкевича «привести в повиновение Первую русскую бригаду на французском фронте…».

Ничего не знали об этом герои Курси и Бримона. Однако же чуяло солдатское сердце, что недоброе затеяло военное начальство.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *