Сильнейшее сопротивление немцев под Веной

Советские пулеметчики отстреливаются ВОВ

Продвигаться по австрийской земле было трудно, враг защищал каждый населенный пункт ожесточенно, взрывая за собой мосты, дороги, сооружения для водоснабжения, объекты связи.

Господствующие высоты на подступах к Вене были заминированы и превращены в сплошной заградительный рубеж. Но переделать весь окружающий ландшафт немецкое командование, конечно же, не могло.

Железная дорога Винер — Нойштадт — Вена имеет очень высокую насыпь, оснащенную несколькими водосточными трубами большого диаметра. Батарейцы Ивакина и Попова установили орудия в укрытиях насыпи для флангового удара по огневым позициям противника.

В насыпи же расположили пулеметные расчеты пехотинцы. В назначенный час батареи дивизиона ударили по укреплениям противника. Господство нашей авиации в воздухе позволило нанести бомбовый и штурмовой удар.

Оборона фашистов развалилась, и гвардейцы дивизии устремились в прорыв. Натиск был таким стремительным, что обороняющиеся не успели уничтожить переправы через реку Швехат и к концу дня 6 апреля наши части вышли к окраине Вены.

Венцы помогали как могли: разбирали баррикады, подбирали раненых на поле боя и оказывали им помощь, предупреждали о засадах. Уберегли они от засады и меня, и наших разведчиков.

И все-таки враг упорствовал, приходилось штурмовать улицы и дома. А в районе Арсенала и Академии фашисты предприняли ожесточенную контратаку. Артиллеристы и пехотинцы отбили ее и захватили еще несколько кварталов.

На улицах города, которые у меня всегда вызывают в памяти катящуюся коляску со Штраусом и звуки знаменитого вальса, идут ожесточенные бои.

Вечером 9 апреля мы вышли в район левого берега Дунайского канала. Мы с майором Ковалем устроили наблюдательный пункт в одном из домов. Хороший обзор позволял корректировать прицельный огонь. Вдруг командир дивизиона качнулся и стал падать в мою сторону.

Я успел подхватить его. Разрывная пуля попала в кисть руки. Мы тепло попрощались, и в сопровождении Терехова и связного Кочейкина Александр Моисеевич отправился в медсанбат. Ранение-то было нешуточным.

Командовать дивизионом приказано мне.

В каждом батальоне были сформированы штурмовые группы в составе саперов, подрывников, огнеметчиков, пулеметчиков и орудий сопровождения. Эти группы блокировали здания, выкуривая из них врага. Наши танки и САУ-152 подобно таранам сокрушали немецкие баррикады и другие укрепления.

Под натиском наших войск фашисты отступили за Дунайский канал, разделяющий Пратер-парк пополам. Канал довольно глубокий, стены вертикальные, облицованы гранитом. А мосты взорваны. Мы с командиром стрелкового батальона Новиковым обсудили создавшуюся ситуацию и решили форсировать канал незамедлительно по взорванным мостовым фермам.

Доложили командованию свои соображения. Решение было одобрено. А заместитель командира 3-го гвардейского стрелкового полка майор Закатилов сказал:

— Вам, два Федора, быть героями Вены. В добрый час.

Под прикрытием артиллерийского огня перебрались на другую сторону канала. Соседние батальоны тоже не мешкали, организовали переправу штурмовых групп на подручных средствах.

Быстрота действий позволила захватить плацдарм. Удалось обойтись без потерь, если не считать, что у начальника связи дивизии лейтенанта Круглова пулей был пробит каблук сапога, а у радиста Пыжова пробита рация.

Отчаянным броском группа зацепилась за несколько домов и начала активно действовать. Ночью переправилась основная масса войск. Развернулось ожесточенное сражение за центральные улицы Пратерштрассе и прилегающие кварталы, а позднее и за Имперский мост.

Противник сосредоточил в районе Губертовской плотины большое количество артиллерии всех калибров, в т. ч. и шестиствольные ракетные минометы, и подвергал интенсивному обстрелу кварталы и площади на путях нашего продвижения вперед.

Продолжали действовать и его снайперы. Убит командир 8-й батареи капитан Попов, тяжело ранены начальник разведгруппы дивизиона лейтенант Лазарев, командир 9-й гаубичной батареи Толстогузов. Командиры Геркель и другие — тоже ранены.

Нужно было принять срочные меры по замене выбывших офицеров опытными сержантами. Начальник штаба капитан Каплун вступил в командование 9-й батареи.

— Надо что-то делать с этими злодеями-снайперами, — высказал озабоченность капитан Елизаров.

Фронтовые разведчики ВОВ

Через некоторое время разведчики Одегов, Корявец, Терехов доложили, что обнаружены автомастерские, где сосредоточено много автомашин. Тут-то и родилась мысль— перегородить этими машинами перекрестки и улицы, чтобы избавиться от угрозы снайперов. Получилось неплохо. Многим воинам эта защита спасла жизнь и ускорила продвижение вперед.

Орудия сопровождения под командованием сержанта Еременко, старшины Мусина, командиров огневых взводов Кулик, Тарасенко проявляют разумную самостоятельность во взаимодействии со штурмовыми группами. Они уничтожали огневые точки врага, разрушали преграды, обеспечивая продвижение вперед героической пехоты. В их рядах постоянно находится старший лейтенант Денисов.

ИЛы штурмуют и бомбят немецкие артиллерийские позиции. Плотность огня то уменьшается, то с небывалой силой возрастает. В условиях уличных боев, да еще в таком густонаселенном городе, как Вена, перемещение орудий происходило в основном вручную.

А когда нужно было перебросить артиллерию в другой квартал, невозможно было обойтись без машин. Высокое мастерство и отвага шоферов Скуратова, Курова, Царикова и других дало возможность без потерь доставлять орудийные расчеты в назначенный пункт. Когда нужно было, шоферы становились подносчиками снарядов, заряжающими, а порой и наводчиками.

Москва салютует нам из 324 орудий.

Короткий отдых в Венском лесу, фотографии на память в притихшей Вене, — и снова в путь. Враг разгромлен, но еще не сдается. Наш маршрут на Санкт-Пельтен. Сбивая вражеские заслоны, входим в Тульн. Почти напротив, на левом берегу Дуная — в Кремсе, установлен памятник воинам, сражавшимся здесь в 1805 году под командованием Кутузова.

6 мая получаем приказ: начальнику артиллерии 3-го стрелкового полка майору Крылову и мне произвести рекогносцировку передового края обороны противника. Крылов начал собирать карты в планшет и вдруг упал. Мы его подхватили, послали за медиками, но рана оказалась смертельной. Крылова похоронили на городском кладбище Тульна. За два дня до капитуляции фашистской Германии.

Новый командир артполка полковник Артемьев приказал мне срочно прибыть на его НП. Там и познакомил с боевой задачей: как можно глубже продвинуться на запад в направлении крупного административного центра Австрии — Линца. Так начинался день 8 мая 1945 года.

Наши батареи открыли огонь, гитлеровцы ответили. Но плотность нашего огня была куда выше, а прицельность просто убийственной. Орудия противника смолкли, и автоматчики 3-го полка поднялись в атаку. Фашисты уже не сопротивлялись и поднимали pyки.

На подступах к станции Ваграм мы дали залп по эшелонам с награбленным фашистами имуществом.

В 10.30 начальник штаба дивизиона капитан Каплун делает такую запись в журнале боевых действий дивизиона: «Огонь войны прекращен».

Тишина. Ни взрывов, ни выстрелов, ни криков страдания. Безоблачное небо. Вокруг буйно цветущие сады. Но напряжение полностью не спадает. Ждем официальных сообщений. И вот в ночной тиши звучит голос Левитана: «Товарищи! Наступил великий день Победы над Германией».

Любая война — это смерть, насилие, боль. Уж лучше худой мир. Пусть наши дети, внуки, правнуки никогда не узнают, что такое мировая бойня. Пусть будет мир. Везде. На всей планете. Человек создан для созидания, любви, счастья. И только ему дано понять это и предотвратить новые бойни — всеобщие, региональные, локальные, межнациональные. Только в мире можно решать вопросы благосостояния, культуры, науки, настоящего и будущего земли. Только в Мире!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *