Слово о командире полка

слово о командире
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

В 30-е годы вся страна с энтузиазмом строила и училась. Алексей Кириллович закончил инженерно-мелиоративный институт в Новочеркасске, поступил в аспирантуру. Позвали в Москву строить авиационный исследовательский институт— ЦАГИ. От души поработал на этой стройке и продолжал бы строить, да грянула война. Кортунов получил назначение на должность дивизионного инженера 134-й стрелковой дивизии.

В этой должности вместе с боевыми друзьями он участвовал в боях за Москву, Калинин и другие города. В одном из тяжелейших боев 629-й полк, входивший в эту дивизию, понес большие потери. Погиб командир полка. Надо была срочно его заменить. Полковник Добровольский приказал дивизионному инженеру Кортунову, находившемуся на наблюдательном пункте:

— Вот что, Кортунов, отправляйся в 629-й полк, собери всех, кто там остался, и постарайся во что бы то ни стало удержать занимаемый рубеж. А мы тут пока поищем ему командира.

Кортунов прибыл в полк, собрал всех, кто был в живых, организовал оборону. Продержался первый, второй, третий час. День и ночь. А потом еще несколько дней. Он был от природы талантливый организатор и рассудительный человек, и небольшой фронтовой опыт, который он уже получил в первые месяцы войны, помог ему командовать полком. Командир дивизии задумался: а надо ли теперь вообще искать замену Кортунову? И он был назначен штатным командиром этого полка, пробыв в нем до последнего часа войны, до Победы.

Как и полагается на военной службе, когда офицер хорошо справляется со своими обязанностями, его вы-двигают на более высокие должности. То же произошло и с Кортуновым: его назначили заместителем командира дивизии. Очень неохотно уходил из полка, от нас, Алексей Кириллович. И однополчане жалели об этом. Но что сказать, когда человек уходит на повышение, когда открываются более широкие возможности, когда его работа высоко оценивается? Кортунов ушел. Но не прошло и месяца, как он вернулся в полк (новый командир пока еще не был назначен). Он занял свой прежний блиндаж и вступил в командование полком, не имея на то официального приказа. Это было, конечно, неожиданно для всех. Кортунов так объяснял старшим командирам свой поступок:

— С полком я еще кое-как справлялся, тут у меня вроде получается, а в дивизии я не нашел своего места. Я не гожусь для тех масштабов и прошу разрешить про-должать службу в полку.

Вот так он и прокомандовал нашим полком до конца войны.

Мне довелось видеть его во многих боях. Однажды, помню, мы отбивали атаку гитлеровских танков. Наблюдая за действиями солдат, которые выползали с гранатами навстречу танкам, Алексей Кириллович, сам не замечая этого, в крайнем возбуждении кусал свои кулаки и хрипло шептал:

слово о командире

— Мне бы парочку плохоньких пушчонок, ох, и показал бы я им кузькину мать. Только парочку!..

Но не было у нас в том бою даже этих небольших пушчонок. И все же полк, уставший в предыдущих тяжелых боях, нашел в себе силы, как говорится, почти голыми руками отбить атаку вражеских танков.

Любил и заботился о своих солдатах и офицерах комполка. В дни затишья помогал им восстановить силы, отдохнуть, помыться в самодельных банях. А в бою всегда был рядом с ними. Горячность не раз могла стоить ему жизни. Но солдаты, отвечавшие ему такой же теплой любовью, берегли своего командира. Однажды и мне довелось совершить доброе дело. Вот говорят, если человек спас тебе жизнь, то он навсегда становится для тебя родным и близким, это верно. Но я убедился еще и в том, что человек, которому ты спас жизнь, тоже становится тебе не менее родным, чем тот, который спасает жизнь тебе.

Случилось это на Смоленщине. Кортунов послал меня со взводом разведки поправить положение на правом фланге полка, где гитлеровцам удалось ворваться в наши траншеи. Мы с разведчиками прибыли туда вовремя: обескровленные роты почти уже не имели сил, чтобы сдержать напор фашистов. Разведчики, как известно, народ отчаянный: вместе с солдатами, которые уцелели в ротах этого батальона, мы в рукопашной схватке одолели гитлеровцев и выбили из траншей. Когда, выполнив поручение командира полка, я возвращался к высотке, на которой находился его наблюдательный пункт, то меня еще на подходах к этой высотке остановили солдаты, еще не отдышавшиеся от горячего боя, и сказали: дальше идти нельзя!

— Почему?

Мне объяснили:

— Эту высотку, где находится НП, почти уже захватили гитлеровцы.

Оттуда доносились редкие короткие автоматные очереди, изредка — одиночные взрывы гранат. Я спросил солдат:

— А где командир?

Мне ответили:

— Наверное, остался там.

Я подумал, что редкие автоматные очереди (и это потом подтвердилось) означали последние усилия тех, кто находился около Кортунова, их попытку отбить атаку наседающих гитлеровцев. Не теряя минуты, я тут же повел своих разведчиков и солдат, которые к нам присоединились, на высотку. Я торопил своих ребят: быстрее, быстрее — и, признаюсь, кричал на солдат, примкнувших к нам. Мне казалось, что они слишком медлят.

Несмотря на то что враг открыл сильный огонь, мы все-таки ворвались на высотку, перебили автоматным огнем часть гитлеровцев, окружавших НП, остальных отогнали, Кортунов, бледное лицо которого было в копоти от разорвавшихся около двери и амбразуры гранат, коротко сказал:

— Спасибо, выручил!

В воинских уставах подробно написано, как организовывать бой, как руководить и направлять общие усилия подразделений для достижения победы. В этих уставах предусмотрено много способов ведения боя и поддержания высокой боевой готовности. Но есть одно не описанное в уставе чувство, которое, на мой взгляд, придает особенно ощутимую весомость и боеспособности, и успешному ведению боевых действий.

Это чувство, всем известное уже многие века, — любовь! Да, та самая любовь, которая окрыляет людей и в мирное время, и в боях. Любовь военная — особенная (есть и такая!). Это любовь подчинённых к своему командиру. Непросто заслужить ее у солдат! Столь высокой чести удостаиваются немногие. Порой это солдатское признание выражается в коротком, но очень дорогом слове, которым бойцы наделяют своего командира, — Батя.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться
Один комментарий на тему “Слово о командире полка
  1. В качестве фото для привлечения внимания использован кадр из немецкой кинохроники ( источник фото ) с пленным советским подполковником танковых войск. Судя по тому, что кинохронику сняли в полосе 6-й немецкой танковой дивизии, это и есть Пасынчук Григорий Николаевич. К сожалению, пока не удалось раздобыть его снимок для сравнения. В истории боев за Остров подполковник Пасынчук длительное время значился пропавшим без вести 7 июля 1941 года. Только в 2009 году после появления базы данных по потерям личного состава ОБД «Мемориал» стало известно продолжение его истории (смотреть здесь и здесь ). В переписке о незаконной выплате пенсии его семье были приведены документы из которых следовало, что подполковник Пасынчук 7 июля 1941 года попал в плен. 22 сентября 1942 года он был освобожден из плена и арестован, а 12 мая 1943 года осужден Особым совещанием к 5 годам ИТЛ. В сентябре 1947 года освободился и вернулся к семье в Ленинград. Затем уехал в Москву в Министерство Обороны для оформления «своих военных дел» и там 4 декабря 1947 года умер. В 2011 году в процессе работы над рукописью будущей книги Алексей Исаев нашел в ЖБД (Ia KTB) группы армий «Север» информацию о пленении 8 июля 1941 года частями немецкой 6-й ТД в боях за населенный пункт Золотухино командира 5-го танкового полка подполковника Пасынчука ( ссылка ), который « Командир 1-го механизированного корпуса генерал-майор Чернявский Михаил Львович (снимок после 1945 года с сайта Мехкорпуса)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *