Смелая Балаклава

Балаклава
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (4 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

От Севастополя до Балаклавы всего километров двенадцать. Прекрасное шоссе, окаймленное виноградниками. На виноградниках копошатся люди. Они работают быстро: кто делает последнюю окучку, кто бережно подрезает лозу.

В Балаклаву лучше всего ехать ночью, темной, безлунной, когда кругом ни зги. Есть такие участки шоссе, которые отлично простреливаются немцами. Они закрепились на ближних высотах и, завидя машину, начинают швыряться минами. Хватают вилкой: одна мина падает перед машиной, другая позади. Это — прием, но он не всегда удается. Тогда немцы нервничают, злятся и кроют по всему шоссе.

Они пытались разогнать снарядами людей, работающих на виноградниках. Люди ложились на землю, потом поднимались, отряхивались и снова работали.

Так продолжалось долго: пока упорство трудового человека вымотало злобную немчуру. Теперь она стреляет только по скоплениям людей на полях. А люди научились не скопляться.

Если ночь безлунная, поездка в Балаклаву — удовольствие. Отличный асфальт шоссе, чистый воздух полей, ночная прохлада — освежающая, бодрящая. В лунную ночь тоскливо и от желтой луны, предательски освещающей шоссе, и от немецких мин, норовящих садануть по машине.

До войны в Балаклаве насчитывалось не больше трех тысяч человек, — маленький приморский городок. Он лепится к крутым, скалистым горам. Внизу чудесная бухта, у входа в которую, точно часовые, высятся грозные скалы.

С садистским наслаждением гитлеровские подлецы охотятся на женщин и детей. На камнях мостовой, на асфальте тротуаров — пятна крови: здесь пали жертвами гнусной фашистской охоты балаклавские дети и женщины.

Мы видели, как старая женщина несла через улицу ведро воды. Оставалось пройти еще несколько шагов. Засвистели, застучали о мостовую пули. Женщина упала. Целая очередь из немецкого автомата пронзила ее и изрешетила ее ведро. Она лежала до вечера: только с наступлением темноты можно было унести ее тело. Отсюда до гнезд немецких автоматчиков по прямой всего сто метров.

Фашисты стремились захватить город. Гитлеровское командование бросило сюда два полка своих. Но все  многочисленные атаки завершились для них неудачей. Балаклава защитила себя.

Гитлеровцы злобствуют и забрасывают город тяжелыми минами, простреливают улицы из пулеметов.

Жители города переселились из зоны обстрела в специальные убежища. В них чисто, уютно, есть электрический свет, тепло. Отвели уголки для детей, организовали читальню, медпункт.

Условия осады наложили своеобразный отпечаток на деловую жизнь города. Рабочий день длится здесь всего четыре часа— с шести до десяти утра. Но, как правило, эта норма нарушается: на работу выходят в четыре утра, а уходят не ранее полудня. Всю энергию, все силы балаклавцы отдают фронту. Домохозяйки шьют, стирают белье бойцам и командирам, кустари чинят обувь, рыбаки весь улов кефали передают защитникам города.

Свежей рыбой бойцы и командиры обеспечены полностью, хотя рыбный лов и происходит под огнем тяжелых немецких минометов. Отважные рыбаки не страшатся фашистских мин — работают! Большую помощь оказывают смельчакам сами немцы: их мины глушат в бухте кефаль. Рыбакам остается только выбирать всплывающую на поверхность рыбу в свои лодки. Кефали столько, что ее доставляют из Балаклавы в Севастополь — защитникам главной базы Черноморского флота.

Балаклавские рыбаки — смелый народ. Вот почему командование дает им иногда самые ответственные боевые задания. Однажды группа наших бойцов и командиров прорвалась в глубокий немецкий тыл. Завязалась ожесточенная схватка с фашистами. В результате боя появились раненые, но вынести их по суше — значило бы погубить весь наш отряд. Ночью рыбаки Дмитрий Андруцаки, Константин Кумбарури и другие пристали на лодках к берегу, занятому врагом, связались с нашим отрядом и вывезли всех раненых в Балаклаву. По собственному почину рыбаки ходят в разведку, добывая порой ценнейшие сведения.

Мужественны и женщины Балаклавы. Плечом к плечу с бойцами идут бесстрашные патриотки в бой с ненавистным врагом. По всему севастопольскому фронту гремит слава о Любе Харитонской н Анне Дерябкиной. Это женщины-героини. Они появились во время тяжелого боя возле Балаклавы на переднем крае нашей обороны. Храбрые женщины-патриотки под ураганным огнем противника перевязывали раненых. Харитонская вынесла из-под огня с поля боя тридцать пять бойцов и командиров, Дерябкина — семь человек и двадцати пяти оказала первую медпомощь.

Бесстрашно работала коммунистка Иманкулова, впоследствии погибшая от вражеской пули. Много сделала для фронта, для раненых бойцов старушка Шамбурова, славно работает домохозяйка Александрова.

Этих женщин знает вся Балаклава, каждый боец и командир.

Скромные, незаметные доселе люди стали подлинными героями. Балаклава гордится старым парикмахером дядей Митей. Каким нужно обладать мужеством, чтобы брить и стричь под непрестанным вражеским огнем! Дядя Митя — человек большого жизненного опыта. Он не просто делает свое дело: орудуя бритвой, он рассказывает бойцам поучительные истории, веселые шутки, житейские случаи.

На глазах дяди Мити немецкий снайпер подстрелил его сына, у самой двери парикмахерской. Бойцы и командиры приходили к дяде Мите выразить сочувствие, ободрить. Он плакал и говорил;

— Все равно не уйду. Буду работать. Я здесь нужен.

Часовой мастер Иван Федорович знаменит по всему Крыму: люди, рискуя жизнью, везут ему часы из Севастополя, из окрестных деревень. Фронтовики, улучив минуту, прибегают к нему вставить стекло, заменить стрелку. Целый день стоит Иван Федорович, сгорбившись, с, лупой в глазу, над своим верстачком: собирает или разбирает еле видимые детали часов. Рядом падают мины. Но мастер привык, не поднимает даже головы. И вдруг возникла острейшая проблема — кончился запас стекол! Фронтовики, воюющие на скатах, чаще всего бьют стекла часов. Что придумать? Иван Федорович разыскал где-то несколько огромных листов обычного толстого стекла. Это была каторжная работа, но он добился своего: вырезал и выточил великолепные стекла для часов. Его красивые толстые стекла с тонким срезом для вставки почти не бьются.

Завпекарней Дмитрий Георгиади — один в шести липах: он — грузчик, пекарь, продавец, кассир, истопник, пожарник. Ему помогает дочь. Население каждую ночь бесперебойно получает свежий, вкусный хлеб.

Кажущаяся тихой и безлюдной, Балаклава живет напряженной фронтовой жизнью. Опасность сплотила граждан, тесно связала их с фронтом. Это город, находящийся на переднем крае нашей обороны. Среди бойцов много добровольцев — жителей Балаклавы.

За день до нашего приезда маленькая девочка Генали играла у ворот своего дома, собирала камешки. Гитлеровский снайпер тяжело ранил девочку. Не дрогнула у мерзавца рука! Обливаясь кровью, девочка сказала:

— Вот папа им покажет за то, что они убивают маленьких.

Ее отец здесь же, на фронте, бьется с озверелой фашистской ордой.

моряки

Когда хотят заклеймить варварство и изуверство, люди говорят: это средневековье. Да, только в мрачное средневековье убивали младенцев и матерей, выжигали глаза и вырывали языки старикам. Осажденные в крепостях и городах отбивали приступы врагов кипятком, горящей смолой, пылающими бревнами.

Балаклава — не крепость: городок в двести-триста домов. Балаклава осаждена, и она великолепно защищается. Но немцы захватили скалы над Балаклавой и начали скатывать на дома и улицы бочки с воспламеняющейся жидкостью. Бочка с грохотом падает на мостовую, и столб огня взметается к небу. Бывает, воспламенившаяся жидкость падает на случайного прохожего… Средства средневековья применяют не осажденные, — осаждающие. Но какими жалкими выглядят эти гнусные приемы борьбы гитлеровских вояк рядом с великолепным мужеством защитников Балаклавы!

Маленькую чудесную Балаклаву нельзя забыть. Она навсегда останется в памяти тех, кто видел ее в эту страшную годину: пустынные, мертвые улицы, раскрытые настежь двери и окна домов — днем; ночью — смех, торопливые шаги девушек, женщин, окрики патрульных.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *