Смерть поэта

павел коган

Большое упорство в боях под Новороссийском проявляли немецко-фашистские войска. Захватив Новороссийск, немцы намеревались одним ударом смять наши части, отошедшие на юго-восточную окраину города с целью прикрытия шоссе Новороссийск — Туапсе, выйти в тыл войскам, оборонявшим побережье Черного моря, окружить и уничтожить их. Кроме того, гитлеровцы старались использовать Цемесскую бухту и Новороссийский порт как главную базу для снабжения своей кавказской группировки.

Противник занимал по отношению к нам выгодное положение. Наши боевые порядки в ряде мест просматривались с Сахарной Головы и с горы Колдун, с населенных пунктов Липки, Адамовича Балка, Мефодиевский, Новороссийск, совхоз Мысхако и подвергались обстрелу.

На рассвете 21 сентября противник предпринял наступление на безымянную высоту севернее цемзавода «Октябрь». После короткой артподготовки гитлеровцы начали продвигаться в сторону нашего переднего края. Пехота отбивается врукопашную. Снова загромыхала артиллерия. 2-я и 3-я батареи ведут заградительный огонь. Второй эшелон гитлеровцев отсекается. Первая атака отбита. В полдень фашисты снова идут в наступление. Пехотинцы встречают захватчиков плотным ружейно-пулеметным огнем и забрасывают их гранатами. Атака неприятеля снова отбита.

22 сентября немецко-фашистское командование бросает на узкий участок нашей обороны целый полк пехоты, вводит в действие авиацию. И так всю неделю. Каждый день приходилось отбивать по две-три атаки вражеских солдат.

Бои были тяжелые. Они осложнялись еще и тем, что господствующая над Новороссийском высота Сахарная Голова была захвачена противником. Неоднократные наши попытки овладеть ею не увенчались успехом. В сентябрьскую ночь 1942 года на ее склонах погиб военный переводчик 1339-го полка нашей дивизии лейтенант Павел Коган, автор знаменитой «Бригантины».

— Был очень нужен «язык», — рассказывал на встрече в Новороссийске бывший начальник штаба полка, ныне генерал-лейтенант Д. С. Ковешников. — Люди уходили в разведку и не возвращались. Послали Новикова, но и он не дошел. Решили ждать армейских разведчиков. Но командир полка подполковник Каданчик приказал во что бы то ни стало притащить «языка». Снова решили послать группу разведчиков.

Павел Коган выглядел почти мальчиком, худой, шинель на нем сидела мешковато, но глаза горели каким-то внутренним огнем.

— Товарищ майор! — сказал он, обращаясь ко мне. — Разрешите пойти в разведку!

Я смотрел на него и размышлял: посылать или не посылать? Но он так настойчиво просился, что я дал согласие.

Группа разведчиков успешно прошла наши боевые порядки. Саперы сделали проходы в немецком проволочном заграждении. Но дальше не повезло. Наши разведчики, как говорится, нос в нос столкнулись в траншее с немцами и разрядили друг в друга автоматы. Вернулся в расположение лишь один раненый сапер, находящийся в прикрытии.

Так оборвалась жизнь талантливого поэта, песню которого поют и сейчас, порой не зная ее автора.

Враг не сумел прорваться от Новороссийска на Туапсе. И в этом большая заслуга не только наших мужественных пехотинцев и воинов подразделений морской пехоты, но также бойцов и командиров артиллерийского полка.

Комсорг вспоминает: При обстреле огневой позиции 2-й батареи немцы подожгли только что подвезенные сюда боеприпасы. Горели ящики со снарядами. Вот-вот мог произойти взрыв. Опасность усиливалась еще и от того, что было много дополнительных зарядов с порохом (иногда приходилось стрелять на предельной дальности). Первым увидел беду:

— Ребята! — закричал я во все горло. — Снаряды горят. Сейчас взорвутся! — и, схватив телогрейку, стал тушить огонь. А тут подбежал и остальной расчет орудия сержанта В. Д. Степаненко. Рискуя жизнью, все стали хлестать по пламени плащ-палатками, шинелями, телогрейками, растаскивать ящики из штабелей, вываливать снаряды на землю.

Внизу, в балке, тоже рвались снаряды. Там стояла морская батарея 152-мм пушек-гаубиц. Осколки свистели вокруг нас. Понять было трудно: то ли от наших снарядов, то ли от немецких. Кто-то ойкнул и схватился за живот. В это время налетели самолеты и началось светопреставление.

Огонь мы все-таки потушили. Вылили всю воду из фляг, изрядно прожгли шинели и телогрейки. Позднее некоторые были награждены медалью «За боевые заслуги». В то время наград получали мало, больше было ранений, чем орденов и медалей. Тогда награды оплачивались кровью и жизнью.

немецкие артиллеристы

Артиллерийская батарея противника, расположенная где-то в районе поселка Мефодиевского, метко обстреливала нашу 3-ю гаубичную батарею. Это причиняло нам немало хлопот. Но обнаружить ее как-то не удавалось. Тогда заместитель командира 1-го дивизиона старший лейтенант П. Г. Перепеченый отправился на передний край в 1339-й стрелковый полк. В течение трех суток под непрерывным огнем он вел наблюдение за противником. Наконец батарея была выслежена. Ее координаты Перепеченый нанес на карту и передал на наблюдательный пункт дивизиона. Капитан Булатов двумя батареями открыл огонь на подавление. Перепеченый скорректировал стрельбу, и батарея противника навсегда замолчала.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *