Советская авиация в начале 1942 года

авиация вов
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

На фронте происходили значительные изменения. В последние дни 1941 г. советской разведкой отмечалась интенсивная погрузка немецких войск: германское командование выводило на пополнение в ближайший тыл танковые части. Так, 19-ю тд отвели с фронта на Медынском направлении, 5-ю тд сменила 85-я пд, из-под Волоколамска в район Юхнова перебрасывалась 36-я мд. Этим и другим соединениям предстояло стать подвижным резервом группы армий «Центр», пехотные дивизии которой закрепились на выгодных, хорошо оборудованных позициях. Они проходили на рубежах рек Лама и Руза, включали города Гжатск, Боровск, Белев.

Тем временем командующий Западным фронтом генерал Жуков торопил войска. В одном из его приказов говорилось: «Вражеская оборона держится ввиду нашего слабого нажима». Он требовал от командиров «решительных и маневренных действий», энергичного продвижения вперед. Но реализовать эти намерения оказалось трудно — наступательные возможности частей резко снизились, они не имели численного превосходства над неприятелем.

4 января, перегруппировав силы, войска Калининского фронта вышли на подступы к Ржеву. Прорыв в стыке между 6-м и 23-м армейскими корпусами ставил под угрозу коммуникации 9-й германской армии. В директиве от 5 января фюрер потребовал «освобождения района Ржева, имевшего решающее значение для всего фронта группы армий «Центр». Гитлер особо подчеркивал: необходимо отбросить советские войска столь далеко, чтобы находившийся около города аэродром можно было использовать. Выполняя это указание, военное руководство начало срочно перебрасывать подкрепления на транспортных самолетах. Одновременно в районе Ржева были задействованы основные силы 8-го авиакорпуса, но они, по оценкам наземных командиров, успеха не добились.

«В районе прорыва — тревога, — рисует картину развития событий их участник, немецкий генерал X.Гроссман. — Машины и сани нагружены. Каждый стремится убежать так быстро, как может. Но с почти голодными и загнанными лошадьми, по глубокому снегу можно двигаться только шагом… Наскоро собранные силы из водителей, санитаров и ветеринаров образовали тонкую линию обороны». Несмотря на резкое похолодание, немецкому командованию все же удалось удержать Ржев в своих руках, что оказалось возможным благодаря прибытию резервного полка из 6-го армейского корпуса и переброшенных на Ju52 маршевых рот. В это время части Красной Армии испытывали большие трудности со снабжением и пополнением.

В журнале боевых действий бомбардировочной эскадры «Легион Кондор» так отражены события тех дней: «В разгар зимы 1942 г. все солдаты сухопутных войск и особенно летный персонал люфтваффе были изумлены высокой активностью советской авиации. Ведь в воздушных боях, на аэродромах, в результате обстрела зенитной артиллерией и другими средствами уже сбито огромное число русских самолетов. Тем не менее день за днем они вылетали и бомбили сосредоточение наших войск на улицах городов, атаковали железнодорожные и транспортные узлы, обстреливали другие важные объекты. Несомненно, в предвоенной оценке советского военного потенциала допустили серьезный просчет.

Русские понесли тяжелые потери, особенно в первые недели войны, но смогли их восполнить, резко увеличив производство самолетов и улучшив их качество. Кроме того, центры подготовки летчиков находились за Уралом, и немцы не могли помешать их работе. До наступления сильных морозов русские передислоцировали свою авиацию на хорошо оборудованные аэродромы и подготовили самолеты к зимним боям. После резкого похолодания боеготовность наших авиагрупп бомбардировочной авиации резко упала. Вместо 40 самолетов часто взлететь могли только три — четыре машины. При температуре минус 40° С парк действующих самолетов люфтваффе сократился на 80%».

Действительно, в начале 1942 г. похолодало — ртутный столбик термометра опускался до отметки минус 25-30° С, а местами и ниже. Стояла неустойчивая погода с туманами, снегопадами, временами сильным ветром. В этих условиях обслуживание самолетов, их за-правка, ремонт, подготовка к вылету стали требовать чрезвычайных усилий от технического состава. Объективные трудности здесь совершенно понятны. Но нельзя согласиться с уверениями многих немецких специалистов и командиров, что русским приходилось гораздо легче. Мол, «на стороне большевиков сражался «генерал Зима» и это ограничило возможности люфтваффе».

Не менее напряженно развивались события на южном фланге наступления Западного фронта. Войска 50-й и 10-й армий пытались в начале января развить успех и выйти к городам Киров и Жиздра.

авиация вов

«2-е тактическое соединение» генерала М. Фибига (M.Fiebig) направило основные усилия на нарушение коммуникаций наступавших советских войск. Немецкие авиаторы регулярно бомбили и обстреливали пути подхода подкреплений и подвоза боеприпасов, снаряжения, продовольствия. Так, с 27 декабря по 3 января восточнее Козельска трижды пары и звенья Ju88 бомбили наши колонны; в результате налетов среди погибших были помощник начальника отдела ПВО 10-й армии капитан А.Е. Полесик, командир и комиссар действовавшей в этом районе зенитной батареи. Несмотря на небольшое количество участвовавших в атаках немецких самолетов, их разнотипность, штаб подвижной группы генерала Белова сообщал о серьезных потерях от вражеских ударов.

Командующий Западным фронтом Г.К. Жуков не упускал из виду действия авиации в ходе контрнаступления. Например, вследствие слабого взаимодействия 28-й авиадивизии с 1-м гвардейским кавалерийским корпусом конники понесли немалый урон. Имея задачу с 25 декабря прикрывать соединение, авиаторы не появлялись над головами бойцов передовых частей в последних числах года. Георгий Константинович считал серьезным упущением комдива-28, что его полки не перебазировались вслед за наступавшими кавалеристами и оказались разбросаны на большой территории, занимая аэродромы Сталиногорска, Тулы, Красной Михайловки. Г.К. Жуков приказал комдиву полковнику С.Я. Мозговому сдать дела подполковнику А.П. Жукову, ранее возглавлявшему 32-й иап.

Одновременно Г.К. Жуков дал указание командующему ВВС Западного фронта разобраться в обстановке. Генерал Н.Ф. Науменко, сменивший 25 декабря Мичугина, 3 января 1942 г. прибыл с опергруппой на КП командира 1-го гв. кавкорпуса генерала П.А. Белова и в течение дня наблюдал за работой авиации. Выяснилось, что наши истребители прикрывали боевые порядки наступавших войск на средних высотах. Неприятельские же экипажи наносили удары с бреющего полета, используя бортовое оружие и бомбы замедленного действия, хорошо маскируясь облаками. Разрыв высот позволял противнику действовать практически безнаказанно.

Науменко признал организацию боевых действий истребительной авиации неудовлетворительной. В приказе командующий ВВС фронтом 4 января указал: «Военный совет Западного фронта требует от всех командиров и комиссаров прикрытие группы генерала Белова, ее обеспечение считать основной задачей авиации. При ведении боевой работы всему летному составу проявлять дерзость и смелость».

Действительно, авиаторы 28-й сад совершили в конце декабря — начале января незначительное количество вылетов, и те оказались неэффективны. Но упреки в адрес снятого с должности комдива не совсем справедливы.

Командование ВВС понимало сложность стоящих проблем и ввело в сражение на данном направлении авиагруппу генерала Е.М. Николаенко. Евгений Макарович и его штаб были оперативно подчинены генералу Белову. Первоначально в авиагруппу входили 60-я и 10-я сад, переброшенная из авиагруппы генерала И.Ф. Петрова. Вскоре генерал Науменко приказал передать в подчинение Николаенко и 28-ю сад. Однако и теперь воздушное прикрытие кавалеристов и танкистов не стало значительно надежнее.

Немногим лучше обстояли дела севернее, где действовала 146-я сад подполковника Л. Г. Кулдина, базировавшаяся в районе Серпухова. Соединение родилось 12 ноября после расформирования 6-й резервной авиагруппы генерала А.А. Демидова. Кулдин являлся заместителем командира резервной группы и успел приобрести достаточный опыт при обороне столицы. Первоначально в дивизию входили 20-й иап, 232-й шап и 611-й легкий нап.

Впоследствии вместо 611 -го полка появился 700-й лнап, а также прибыли 1 -й и 130-й бап. Во всех частях не хватало самолетов, особенно боеготовых. «Вся мощь нашей дивизии в начале 1942 г. состояла из 24 машин: шести средних бомбардировщиков, пяти штурмовиков, семи истребителей и шести в снежный заряд, а при возвращении экипажи часто не могли найти посадочные полосы. Не спасали положение ни световые сигналы, ни дымовые шашки. Даже радиосредства не всегда помогали авиаторам, и тогда происходили тяжелые летные происшествия. Среди тех, кто смог преодолеть стихию, — экипаж младшего лейтенанта Ю.С. Долженко из 130-го бап. Ему удалось пробиться сквозь облака, атаковать немецкую автоколонну западнее Калуги, отбить атаки «мессершмиттов» и, несмотря на попадания зенитных снарядов в плоскости и мотор, благополучно вернуться. За мужество и мастерство летчик был награжден орденом Ленина, а штурман П.И. Шолохов и стрелок-радист И. Саенко — орденами Красного Знамени.

Многое зависело от мастерства, самообладания, опыта каждого члена экипажа. В одном из вылетов на Брянском фронте экипаж майора Хардина из 33-го бап попал на маршруте в снегопад. Незаметно проскочив Конотоп и Бахмач, он оказался над Нежином, который принял за Конотоп, и развернулся на Брянск, что сразу спутало все штурманские расчеты. Тем временем погода ухудшилась и штурман старший лейтенант Ильяшенко не смог восстановить детальную ориентировку.

Поплутав некоторое время, экипаж решил идти строго на восток и обнаружил аэродром, принятый за Воронеж. В действительности авиаторы оказались над Орлом, занятым немцами. При посадке Ильяшенко обнаружил на стоянках вражеские машины. Быстро оценив обстановку, Хардин развернул самолет и благополучно взлетел, в то время как штурман вел огонь из носовых пулеметов. Можно говорить о везении — немцы в тот день не летали, но экипаж майора Хардина по праву считался одним из лучших в полку, не раз выполняя ответственные задания.

Еще труднее было ориентироваться в сложной обстановке летчикам-истребителям. Ведь они одновременно являлись пилотами и штурманами — в случае резкого ухудшения погоды одноместный самолет имел гораздо меньше шансов благополучно вернуться на свой аэродром. Осталась не известной судьба командира 178-го иап подполковника Р. И. Ракова, вылетевшего 3 января на разведку западнее Малоярославца в плохую погоду.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *