Советские штурмовики в небе над Германией

Советские штурмовики в небе над Германией

Стояла зима сорок пятого года, близился конец Второй мировой войны. Казалось, не успевало взойти солнце, как уже надвигались сумерки. Низкая облачность, смешиваясь с дымом пожаров, еще более укорачивала день. Но боевая работа была горяча: мы непрерывно вылетали на поддержку наших войск, закрепившихся на плацдарме.

Однажды после массированного бомбового удара по гитлеровцам, засевшим в укрепленном городе, наша девятка начала штурмовать огневые точки. При выходе из очередной атаки мою машину подбросило взрывом, и я словно очнулся, как бы впервые увидел горящий внизу город, а над ним огромное «колесо» краснозвездных «илов». Самолеты один за другим пикировали из круга на фашистские танки и орудия, укрытые в развалинах домов, били по ним эрэсами, стреляли из пушек.

Занимая свое место в кругу штурмовиков, я заметил, как мой товарищ Данила Гуляко резко бросил машину на дом, из которого высверкивали хвосты пламени,— это по нашим наступающим танкам стреляли фаустники. После удара Данилы крыло дома стало разваливаться, оседать, словно уходя в землю, обволоклось пылью…

Вслед за Гуляко в атаку бросился его друг Георгий Бакрадзе, из-под его машины с голубой семеркой на хвосте молниями сверкнули реактивные снаряды. На земле вскипело бурое пламя, взметнулся черно-огненный вихрь.

Не успел Георгий «вынырнуть» из атаки — задымил самолет Гуляко. Качнувшись, его машина пошла в глубь вражеской территории. Страшная догадка мелькнула в сознании: Данила, очевидно, ранен и потерял ориентировку или не справляется с поврежденной машиной.

Боеприпасы и горючее у нас были на исходе, и в наушниках раздался хрипловатый голос командира:

— Выходим из боя!

Между тем Бакрадзе уже бросился на помощь другу, их самолеты удалялись… Внезапно в наушниках шлемофона отчетливо зазвучал мотив песни «Сулико». Его услышали и на наших истребителях прикрытия. Они тотчас же устремились на мелодию, как на сигнал бедствия.

С земли непрестанно били по нашим самолетам, и я, беспокоясь за своего молодого ведомого младшего лейтенанта Веселова, неотрывно следил за ним. И он вдруг нырнул на зенитку, яростно бившую по нам, точно ударил последним эрэсом и, словно подброшенный, тут же занял свое место в строю. «Молодец, Веселов!— мысленно порадовался я.— И в небе похож на погибшего нашего соловья Михаила Тарасова…»

Мысль моя оборвалась, потому что в этот момент в разрывах дыма и туч снова появились самолеты лейтенантов Гуляко и Бакрадзе. Георгий осторожно подходил к самолету друга, который медленно терял высоту. Бакрадзе словно бы хотел поддержать его крылом своего самолета и летел рядом. А потом, выйдя чуть вперед, стал медленно отворачивать. И — я глазам своим не верил — Данила пошел за ним!.. Их машины летели так близко друг к другу, что, казалось, срослись в один странного вида двухфюзеляжный самолет. Даже вражеские зенитки на минуту прекратили стрельбу. Похоже было, что и Георгий ранен, но он упорно вел за собой друга, уводил от огня в сторону линии фронта. А над ними разгорался ожесточенный воздушный бой — краснозвездные истребители не давали «мессерам» добить израненные штурмовики, летевшие сквозь дымные облака…

Я уже не помню, сколько времени это длилось; друзья то появлялись, то исчезали из моего поля зрения, снизу снова били зенитки, и вокруг вспухали шапки разрывов, мельтешили пулеметные трассы. Затем все потонуло в густом дыму. И мелодия «Сулико» пропала.

Я оглянулся на Веселова. Он качнул крылом: мол, все в порядке, держусь! «Молодец, Веселов! — снова похвалил я.— Выдержал первый трудный экзамен».

Веселов совсем недавно появился у нас в эскадрилье. Невысокий, хрупкий на вид, он чуть застенчиво представился командиру:

— Младший лейтенант Веселов…

Здесь же находилась неразлучная боевая пара — Данила Гуляко и Георгий Бакрадзе, а также черноглазый веселый летчик Михаил Тарасов. Всех нас заинтересовал младший лейтенант: ведь с ним ходить в бой.

— Можете звать меня просто Веселым,— сказал он, когда мы знакомились.— С детства так кличут.
— Веселый, значит? А петь-плясать можешь?
— Могу! И не только петь-плясать,— новенький тут же сложил губы замысловатым бантиком да такую трель вывел, что мы в изумлении переглянулись и тут же с интересом посмотрели на Михаила Тарасова.

Таланты советских летчиков

Вспомнилось: прошлой ненастной осенью, в нелетную погоду, я проснулся от толчка Данилы, соседа по койке.

— Чем храпеть, послушай!

Я сонно хмыкнул: «Соловья не слыхали?» и натянул на голову одеяло. Но сквозь дремоту все же различил, как под окном лилась соловьиная трель.

— Какой соловей? — вдруг послышался голос Бакрадзе.— Смотри: снег летит.

Я сдвинул одеяло, приподнялся на локте. За окном плыла низкая серая облачность. В комнате стоял сумрак, но чувствовалось, что никто из ребят не спит. Затаясь, слушали соловьиное пение.

А в самом деле — откуда такое чудо глубокой осенью?

Советские штурмовики в небе над ГерманиейНо тут за окном одно чудо сменилось другим: только смолкли соловьиные трели, как, вначале тихо, затем набирая силу, зазвенел жаворонок. Его песня возносилась все выше и звонче. Казалось, будто с новой мелодией взошло солнце и его лучи ударили в окна нашей комнаты, весело осветили ее.

Я перевел взгляд на Мишину койку: она была пуста. И от мысли «это же он!» окончательно проснулся.

Данила, заметив мою улыбку, пружинисто перескочил через Георгия на подоконник открытого окна, посмотрел на золотистую крону липы. Тут и Бакрадзе хлопнул себя по лбу, крикнул в окно:

— Спасибо, кацо! Порадовал!

Жаворонок умолк, будто спугнул кто. Вскоре в комнату вошел Михаил Тарасов с мокрой плащ-накидкой на плечах. Видя, что друзья не спят, он рассмеялся:

— Еще зимы не было, а вы уже по весне соскучились.

После того случая, когда надо было собрать эскадрилью, командир говорил:

— А ну, Тарасов, посвисти соловьем.

Однако Михаил был не только мастером художественного свиста. Летать с ним в паре можно было не оглядываясь: и не отстанет, и, если надо, надежно прикроет. Мы уважительно звали его Соловьем-разбойником.

Советские штурмовики в небе над ГерманиейТак вот, момента знакомства Тарасова с Веселовым мы ждали с интересом: как он отнесется к новоявленному конкуренту? Михаил вдруг улыбнулся и протянул руку:

— Если командир разрешит, можем составить дуэт. Споемся. Попробуем?

Спеться они не успели. С КП взлетела ракета, и мы бросились к своим самолетам. Тарасов, па бегу застегивая шлемофон, прокричал:

— Не грусти, Веселый, скоро вернемся!

Тарасов не вернулся…

На самолет командира, атаковавший головную часть вражеской танковой колонны, набросился «мессер». Михаил кинулся наперерез, но красный веер его трасс прошел ниже фашистского истребителя. Машины стремительно сближались, и Тарасов, не отворачивая, резко бросил вверх свой «ил», плоскостью, как бритвой, срезал хвост «мессершмитту». Сам же был вынужден сесть на нейтральной полосе. Мы видели, как фашисты тут же обрушили на него шквал огня…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *