Становление генерала

Бабаджанян Амазасп Хачатурович

Амазасп Хачатурович Бабаджанян родился в 1906 году в Закавказье, в большом селе Чардахлы горного Шамхорского района. По национальности Бабаджанян — армянин. Когда произошла Октябрьская революция, ему исполнилось одиннадцать лет. Он сохранил кое-какие воспоминания о дореволюционной жизни. Воспоминания эти были невеселыми.

Царское правительство угнетало армянский народ. Даже самые маленькие чиновники царя считали своим долгом презрительно относиться к населению армянских деревень, издеваться над национальными обычаями, над речью, привычками армян. Нелегко было в ту пору жить крестьянам в огромном селе Чардахлы, заниматься хлебопашеством, скотоводством, растить сады. И нужно ли удивляться тому, что при очередных призывах в царскую армию крестьяне села Чардахлы всячески старались избежать царской казармы, за ними приходилось устраивать в полном смысле слова охоту, чтобы загнать их к воинскому начальнику. Многие из них симулировали болезни, пытались откупиться от службы взятками. Объяснялось это не тем, что были они трусливы и боялись войны, опасались трудностей солдатской жизни. Армянским крестьянам не хотелось служить в армии царя потому, что царь и его правительство угнетали армянский народ, не считали его равноправным с русским народом.

Понятно, что военные неудачи царского правительства зависели помимо других и от этой простой причины: народы, населявшие бывшую царскую империю, чувствовали себя не сыновьями, а пасынками. Советский народ победил в Великой Отечественной войне и в ужасной по жестокости схватке с необычайно сильным и вероломным врагом, врагом, с которым и не помыслила бы сражаться один на один царская Россия. На одном из первых мест среди причин, приведших нас к победе, стоит братство, дружба народов Советского Союза, дружба, нерушимая в мирном труде и на поле брани, братство, скрепленное в дни мира и в дни войны.

И надо ли удивляться тому, что из одного только села Чардахлы, родного села Бабаджаняна, жители которого так неохотно шли в царскую армию, ныне с радостью, считая это делом великой чести и доблести, пошли на защиту Советской Родины 1100 человек. Из этих 1100 человек 136 были лейтенантами, старшими лейтенантами и капитанами, 30 — майорами, 3 — полковниками и 1 — генералом: генерал-майор танковых войск Герой Советского Союза Бабаджанян.

Жажда знаний, охватившая с самого раннего возраста маленького Бабаджаняна, не осталась неутоленной. В 1925 году, еще плохо зная русский язык, он уехал из родного села и был принят в пехотное отделение военной школы в Ереване. Преподавание в школе велось на армянском языке. Из-за того что Бабаджанян не подходил  по возрасту и был невысокого роста, его зачислили в школу условно.

Вскоре случай помог ему стать настоящим курсантом. На занятии по стрельбе он все поразил своей меткостью, стреляя из винтовке по спичкам.

В 1926 году молодого курсанта перевели в пехотное отделение Тифлисского военного училища. Здесь преподавание велось на русском языке.

Первоначально юноше не хотелось стать военным. Предметами его увлечения были древняя история, география, математика. В нем проснулась жадная страсть к изучению русского языка, русской литературы. Не жалея своего слабого здоровья, он читал ночи напролет, отказывался от часов отпуска в город, урывал каждую свободную минуту, посвящал ее чтению. За время пребывания в училище умудрился прочесть 700 книг, количество действительно немалое, особенно если вспомнить, что курсанты несли большую нагрузку и день их был расписан от раннего утра до позднего вечера.

Окончил он училище первым, и имя его занесли на Золотую доску почета. Одновременно сумел сдать экзамен за десятилетку.

Такая работа потребовала от него напряжения воли, потребовала отказа от многих развлечений и удовольствий, которые особенно приятны юноше.

Быть может, эта закалка воли, напряженный труд, это понимание жизни как сурового, требующего жертв долга, а не как веселого праздника принесли ему в пору войны не меньшую пользу, чем пятерки, получаемые по тактике, топографии и военному искусству.

Он вышел в жизнь так же, как выходили в жизнь тысячи и десятки тысяч молодых командиров, и служба его шла теми же путями, как и служба его сверстников.

Три года он командовал стрелковым взводом, год — ротой. В 1934 году он стал командиром батальона, потом снова ушел на учебу — в Академию имени Фрунзе. Из академии его послали на штабную работу — начальником оперативного отдела штаба корпуса. Он подал рапорт — просился на строевую работу.

Во время советско-финляндского вооруженного конфликта он командовал мотополком. В бою его ранило, — то была первая кровь, пролитая им на фронте.

Так прошли 16 лет военной службы — рядом с людьми разных национальностей. Но нигде и никогда он не чувствовал ущемления чьего-либо национального достоинства. Друзья его были русскими, начальник и подчиненные относились к нему так же, как и он к ним; законы службы, дисциплины, знание дела, душевные симпатии — вот что определяло их отношения. Советская страна дала ему все права гражданина, доверила командовать полком, дала ему возможность приобщиться к новой для него великой культуре; он полюбил русскую литературу, театр, строгие и величественные площади и памятники Ленинграда и Москвы.

Бабаджанян Амазасп Хачатурович

И Бабаджанян, когда началась война, мысленно вспомнил прожитую им жизнь, вновь и вновь понял, как дорога ему советская земля, вновь и вновь понял, что нет такой жертвы, которую он не принесет для защиты своей Родины.

Еще в мирное время, а особенно во время боев с белофиннами, Бабаджанян познал, какое огромное значение имеют правильно, но ставленые отношения командира и бойца. Он знал, что суровая дисциплина — есть первое условие успеха. Но он понимал, что дисциплина не должна быть механической, бессмысленной, ибо дисциплина не прихоть командира, а первое условие войны, равно обязательное для подчиненного и начальника. Он знал: первое условие дисциплины в воинской части — это дисциплинированность самого начальника, суровая его справедливость, его готовность идти на смерть, когда того требуют обстановка и воинский долг. Он чувствовал сердцем, что суровая, как ее называют, железная дисциплина не только не исключает, но требует от командира заботы и внимания ко всем нуждам бойца.

Командир, прежде чем о себе, должен заботиться, чтобы одежда бойца была удобна, легка летом, тепла зимой; чтобы пища солдата была вкусной и сытной; чтобы он был обеспечен тем, что необходимо ему в суровых условиях войны; чтобы не страдал он зря по нераспорядительности начальника от отсутствия курева; чтобы письма ему доставлялись аккуратно и без задержки; чтобы он отдыхал, когда есть к тому возможность; чтобы он чувствовал, что жизнь его дорога командиру и командир не станет без нужды, наобум рисковать жизнью бойцов. Он знал: командиру не следует чуждаться рядового, казаться бойцу недоступным и непонятным.

Жестокая и трудная война подтвердила Бабаджаняну правоту таких взглядов на дисциплину.

И потому, должно быть, не боялся Бабаджанян браться со своими людьми за выполнение самых сложных, самых тяжелых и рискованных боевых задач. Ни разу за все время войны не было случая, чтобы красноармеец отказался выполнить его приказ или обманул его. Он верил бойцам, а бойцы верили ему.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *