Старший политрук

танкисты и артиллеристы
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Шопан Конуспаев родился в 1906 году в семье казаха-бедняка, в тех местах, что теперь относятся к Карагандинской области. Его отец и старший брат работали пастухами на бая. Мальчиком Шопан тоже пошел в пастухи.

На фронт Шопан Конуспаев ушёл 26 июня 1941 года добровольцем.

Холодной октябрьской ночью Торжок разбудили гудки паровозов. Через несколько минут к ним прибавился резкий надрывный звук немецких бомбардировщиков. Раздались взрывы, заглушая крики детей и женщин; запылали дома. Фашисты бомбили город, рассчитывая, что паника среди гражданского населения вызовет хаос и смятение в советской прифронтовой полосе. Сюда, в направлении Торжка, уже устремились из Калинина по Ленинградскому шоссе вражеские танки. Во время этого воздушного налета на окраине Торжка несколько наших солдат забежали на пустырь, ничком легли в канаву.

— Встать! — на бровке стоял незнакомый старший политрук. — Там дети гибнут!

Твердые слова в неразберихе ночной бомбежки действовали успокаивающе.

— Двое со мной, остальные на соседнюю улицу. Там будет медпункт, нужна помощь.

Старший политрук тушил пожары, разгребал, спасая людей, обломки, урывками отмечал что-то в блокноте. Когда он догнал политотдел своей дивизии, в его полевой сумке уже лежал акт о разрушениях и жертвах той ночной бомбардировки.

— Время ли скрупулезно учитывать все, что творят фашисты? — спросили его.

танкисты и артиллеристы

— Люди знать должны о злодеяниях гитлеровцев. Мы на победу рассчитываем.

183-я дивизия, входившая в состав оперативной группы генерала Н. Ф. Ватутина, была брошена в бой по тревоге, с марша, хотя после тяжелых боев под Опочкой и Новоржевом переформирование не было закончено. Враг, захвативший Калинин, пытался выйти в тыл Северо-Западного фронта. Пополнению из Казахстана и Челябинска, наскоро обученному, предстояло остановить отборные танковые части гитлеровцев.

Пулеметы простреливали поле насквозь, солдаты залегли, стали отползать к спасительному леску.

— Мужчины не показывают спины врагу, —кто-то кричал на родном для бойцов казахском языке.— Трус умрет, смелый победит. За Родину!

И солдаты встали. Первым шел политрук с автоматом, и первая пуля досталась ему. Вечером, после перевязки, он пришел в роту.

— Я Шопан Конуспаев, секретарь партбюро полка. Знаете, что пишут из Алма-Аты?

Он читал письма из теперь уже далекого города, раз-дал незамысловатые подарки земляков, присланные фронтовикам. Вспоминали мирную жизнь, и ясно становилось солдатам, что сегодня за много-много кило-метров от дома они защищают не только эти деревушки с незнакомыми названиями: Марьино, Медное, Высокое, — но и женщин, детей, стариков в родном Казахстане. Устав не предусматривал такого обращения, но бойцы-казахи стали звать старшего политрука «комиссаром Шопаном», «депутатом Шопаном».

В канун контрнаступления наших войск под Москвой, 5 декабря, в «Правде» была напечатана статья Шопана Конуспаева. Он рассказал о горевшем Торжке, убитых женщинах в селе Медном, книгах, втоптанных в грязь. «Сказать о них звери — мало, — писал Ш. Конуспаев, — фашист больше, чем изверг. Людоед… Мы никогда не простим кровавому Гитлеру смерть наших отцов и матерей, истязания наших сестер и жен, убийство наших детей! Никогда! Мы отомстим за все! Биться до последнего вздоха, пока не будет уничтожен последний гитлеровец на нашей священной земле!»

Бойцы дивизии, сражавшейся на Калининском фронте, гнали врага и дрались яростно, так, как призывал их «комиссар Шопан».

В январе 1942 года 29-я армия была введена в прорыв западнее Ржева. Освободив несколько деревень, полки дивизии вышли к станции Мончалово. Тогда никто не знал, что за этот выступ, протянувшийся от Юхнова до Ржева, предстоит жестоко драться больше года с врагом и что десятки тысяч советских солдат лягут в эту землю, прежде чем Ржев будет освобожден. Прорыв наших частей обернулся окружением. Позже Борис Полевой вспоминал о тех днях, о поездке на фронт с Александром Фадеевым:

«Все здесь простреливается даже не из орудий, а из минометов. Бьют по скоплению людей, бьют по кострам, по любому дымку. Не брезгуют и отдельным бойцом, если он зазевался на открытом месте.

Ходим только по лесу. Странный это лес. Он весь посечен и поломан снарядами и минами. По ночам на машинах с величайшей осторожностью, без огней, по до-рогам, вьющимся по дну промерзших оврагов, подвозят боеприпасы. Продукты бросают с самолетов, но больше все мимо. Выкапываем из-под снега лошадей кавалерийского корпуса, побитых здесь еще осенью, пилим замерзшую конину, строгаем ее ножами на тонкие куски и, натерев чесноком, а на худой конец хвоей, чтобы отбить запах тления, откусываем и глотаем, стараясь не дать ей растаять во рту.

В полку по сотне, а то и по нескольку десятков активных штыков.

А дивизия продолжала сражаться, выдержала натиск и с боем прорвалась к своим; Только рядом не было «комиссара Шопана», чье мужество так помогло в трудные дни окружения. Он погиб на поле боя. Бывший начальник штаба 183-й стрелковой дивизии Петр Константинович Рубан вспоминал: «Мы похоронили Шопана Конуспаева в воронке от авиабомбы у станции Мончалово. Артиллерия дивизии дала прощальный залп по врагу.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *