Страшная сортировка заключенных в Биркенау

Освенцим
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (3 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

В июне 1944 года были достроены подъездные пути, ведущие из Освенцима в Биркенау. Их строили днем и ночью, причем работы велись таким бешеным темпом, что стройка дала много новых кандидатов в газовые камеры из числа заключенных, силы которых были окончательно исчерпаны непосильным трудом. Подъездные пути заканчивались платформой и тремя линиями, так что одновременно могли разгружаться несколько эшелонов.

В то время в Биркенау прибыло 14 венгерских эшелонов. Вагоны заняли все пути от крематория до самого Освенцима. И за 24 часа было выгружено, рассортировано и отправлено в газовые камеры около 20 тысяч человек.

Стояла дикая жара. Люди умирали от жажды. В каждом вагоне было до 80 человек. Они ехали более четырех суток, причем совсем без воды и пищи. Всюду на шоссе, по которому несчастные жертвы шли к крематорию, можно было видеть следы, свидетельствовавшие о том, что многие понимали цель своего последнего пути. Они сбрасывали дорогой одежду, бросали сумки и ценные вещи, рвали деньги, кое-где видели брошенные протезы.

Даже эсэсовцы — офицеры и врачи — не могли справиться с таким страшным делом. И хотя эти люди окончательно очерствели, хотя все они напились, чтобы не осознавать ужаса совершаемого ими преступления, их приходилось по нескольку раз в день менять. В страшной сортировке вновь прибывших жертв приняли участие коменданты всех освенцимских лагерей.

Такие ужасы приходилось переживать ежедневно. Часто видели элегантно одетых женщин, привезенных прямо из Парижа и Будапешта. А через несколько часов они выходили из дезинфекционной камеры, уже превратившись в рабынь нацистов: остриженные, одетые в жалкое тряпье и на ногах вместо туфель — деревянные башмаки.

Новички, проходя мимо лагеря, пытались узнать у заключенных: «Где мы?»

И, услышав в ответ «В Аушвице», многие из них уже знали, что их ожидает…

Однажды в камере нашли мертвую женщину с ребенком. Мать так сильно прижимала ребенка к груди, что он не надышался газа и был еще жив. Эсэсовец пристрелил его.

Освенцим

Днем из трубы крематория валил густой черный дым, запах которого отравлял все окрестности. А ночью пламя вырывалось на высоту нескольких метров, так что крематорий был виден даже издалека.

Как же тяжело приходилось заключенным, жившим рядом и постоянно видевшим этот дым и это пламя!

Эсэсовцы и капо часто пугали заключенных крематорием. Если эшелонов не бывало по нескольку дней, то особая команда чистила печи и газовые камеры и убирала территорию крематория. Не сгоревшие остатки человеческих костей дробились и ими вместе с пеплом засыпали ямы и неровности почвы на территории лагеря. Позднее пепел стали вывозить и высыпать в Вислу.

Рассказ о Биркенау едва ли казался бы достоверным без подтверждения его свидетельствами бывших узников Освенцима. Должны постараться, чтобы в памяти людей остались преступления фашистов, попытавшихся установить «новый порядок в Европе». Поэтому хотим дополнить рассказ показаниями одного из свидетелей.

Венгерский врач Микулаш Нижли прожил в крематории около полугода. Он рассказал о событиях, свидетелем которых неоднократно являлся: «С железной дороги доносится протяжный гудок паровоза. Раннее утро. Из окна я вижу железнодорожные пути и длинный эшелон. Через несколько минут двери вагонов уже открыты, платформа заполняется людьми. Сортировка вновь прибывших длилась не более получаса. Часть новых заключенных уже двинулась в путь.

В моей комнате слышны голоса и топот, доносящиеся из котельной крематория: там кончаются приготовления к приему нового эшелона. Я слышу шум электромоторов; в движение приводятся огромные вентиляторы, нагнетающие воздух в печи. Одновременно работают 15 таких вентиляторов, по одному в каждой печи. Печи установлены в помещении, имеющем 30 метров в длину. Они сложены из красного кирпича, их огромные чугунные дверцы выстроились страшной черной шеренгой.

Колонна заключенных подходит к воротам крематория. Вот они открываются. Люди выстроены пятерками. О дальнейшей судьбе этих людей уже никто ничего не знает. Кто хоть однажды прошел эти 300 метров от железнодорожной платформы до ворот крематория, тот уже никогда не вернется и никто о нем больше ничего не услышит. Такова судьба людей, отправленных с платформы налево.

Они идут медленно. Дети уцепились за одежду женщин. Малышей несут на руках или везут в колясках.

Во дворе краны и шланги для поливки газона. Колонна рассыпается. Все бросаются к кранам. Это неудивительно, они не пили более 5 дней. Эсэсовцы, принявшие во дворе колонну, уже привыкли к этому. Они терпеливо ждут, пока несчастные люди пьют. Пока они не напьются, построить их в колонну все равно не удастся. Наконец людей собирают в кучу. Они идут еще 100 метров по дорожке мимо газонов и подходят к железному барьеру, от которого 12 спусков ведут вниз, в большое помещение, на двери которого огромная вывеска, написанная на немецком, французском, греческом и венгерском языках, гласит, что там расположены «душевые и дезинфекция», эта вывеска несколько успокаивает людей.

Многочисленные надписи на разных языках гласят, что одежда и обувь должны быть связаны и повешены на эти вешалки. Далее необходимо запомнить свой номер, чтобы после душа можно было бы быстро найти свои вещи. Вот она, немецкая аккуратность, думают люди. И они правы: все делается в интересах порядка. Ведь в Рейхе население ожидает тысячи пар обуви, и они не должны быть перепутаны. То же касается и одежды. Надо, чтобы она сохранилась в пригодном для носки виде.

В помещении собралось около 2 тысяч мужчин, женщин и детей. Входят эсэсовцы и приказывают: «Каждый должен раздеться донага! На это дается 10 минут!» Старики, взрослые и дети в ужасе. Женщины и девушки оглядываются, они дрожат от стыда. Может быть, они не поняли приказа на немецком языке? Приказ повторяется. Теперь тон его нетерпеливый и даже угрожающий. Людей охватывает недоброе предчувствие, их достоинство возмущено. Но наконец они начинают осознавать свое бессилие и раздеваются. Старикам и больным помогают заключенные из зондеркоманды. Через десять минут все раздеты, одежда висит на вешалках. Ботинки связаны. Люди добросовестно запомнили номера своих вешалок!..

Эсэсовцы открывают двери в конце зала. Толпа устремляется в соседнее, также ярко освещенное помещение. Это большая комната, только там нет ни вешалок, ни лавок. В центре помещения — колонны, поднимающиеся от бетонного пола к потолку. Но это не опорные колонны. Это четырехгранные железные трубы с густой сетью отверстий.

Все уже вошли в помещение. Раздается громкая команда: «Эсэсовцам и членам зондеркоманды покинуть помещение!» Приказ выполнен. Двери закрываются. В то же время к крематорию подходит машина Красного Креста. Из нее выходят офицер СС и санитар, несущий четыре зеленые жестянки. Они поднимаются на возвышение среди газона, где из земли торчат бетонные трубы. Оба надевают противогазы, поднимают клапаны трубы. Разбивают крышку первой жестянки и ее содержимое, зерна фиолетового цвета, засыпают в отверстие трубы. Это зерна циклона, которые, соприкасаясь с воздухом, превращаются в газ. Зерна падают вниз, в железные колонны посреди помещения. Зерна падают, но образующийся газ через отверстия в железных трубах проникает в помещение, полное людей.

Через пять минут все кончено…

А еще через двадцать минут начинают работать электрические вентиляторы, высасывающие газ. Двери раздевалки открываются. В то же время подходят грузовики. Члены зондеркоманды выносят одежду и обувь и погружают их в машины. Все это отвозится в дезинфекцию, на сей раз в настоящую дезинфекцию. А потом эти вещи развезут по складам Германии.

Мощные вентиляторы быстро удаляют газ из помещения. Однако некоторое его количество еще сохраняется, вызывая у людей удушливый кашель, так что члены зондеркоманды вынуждены работать в противогазах. В помещении зажигается свет, и входящим в него открывается страшная картина.

Тела разбросаны не по всей комнате. Они нагромождены друг на друга. В помещении возвышается страшная груда трупов. Это объясняется тем, что газ насыщает в первую очередь нижние слои воздуха, вверх же газ проникает постепенно. Несчастные жертвы пытаются забраться выше, они громоздятся друг на друга. Люди хотят отвоевать одну, максимум две минуты жизни. Разыгрываются ужасающие сцены.

Если люди в это мгновение были бы в состоянии думать, они поняли бы, что карабкаться на своих близких, детей бесполезно. Но кто мог вообще думать в этом аду? Люди руководствовались единственным рефлексом — инстинктом самозащиты. В этой груде тел ниже всех лежали новорожденные дети, женщины и старики, а здоровые мужчины были наверху. Все тела сплелись в последней борьбе, кожа разодрана до крови, из носов и ртов течет кровь. Лица синие и изуродованные до неузнаваемости».

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *