47 секунд на захват «языка»

Партизаны

Прижатый к Балтике враг, закопав в землю танки, оборонялся в яростном отчаянии. Ему благоприятствовала пересеченная местность, болота, леса, густые кустарники.

На том месте, где сражался 156-й  полк, уже несколько дней не удавалось захватить пленных. Нанесут советские бойцы внезапный удар — немцы поспешно откатываются на заранее подготовленные новые линии обороны.

Выходят ночью на охоту самые отважные, самые смекалистые наши разведчики — перед ними вражеские предполья, защищенные колючими заграждениями и бесчисленными минами, оплетенные тончайшими сигнальными проволоками.

Притронешься к такой паутинке, и ночную тишь развеют звонки, взлетят ракеты, станет светлей, чем днем, и огненный вал прижимает смельчаков к земле.

А командование требует «языка». Бернотенас и все его разведчики ходят как в воду опущенные. Лейтенант даже снял с гимнастерки все орденские планки: решил не надевать их, пока не поймают немца.

Подходит к нему разведчик Лукошюнас. Щека заклеена пластырем — след пули, царапнувшей его четыре дня назад. Товарищ лейтенант, разрешите обратиться. Фашиста возьмем сегодня ночью! — Луконпонас смотрит на следы снятых с командирской гимнастерки ленточек.

— А ты что задумал? — оживляется Бернотенас.

— Пустите меня одного. Если группой — шум получается. А я тихохонько…

И, видя, как хмурится командир, Лукошюнас переходит на просительный тон:

— Ведь мы с вами вместе на фронте с самого начала. Знаем друг друга…

Бернотенас отрицательно мотает головой. Нет! Одного Лукошюнаса он не отпустит. Делались уже такие опыты. В дозор немцы ходят кучками. Значит, драться с ними может только группа стрелков.

И если бы это можно было совершить в одиночку — первым пошел бы на операцию сам Бернотенас! Другие бойцы тоже выдвигали предложения: напасть с соседнего участка, попробовать в дождливый день, или на самом рассвете, или же не одной, а несколькими группами.

Но ни то, ни другое, ни третье не приводило к желанному результату. К Бернотенасу явилось начальство: начштаба полка подполковник Релишкис — высокий, подтянутый, с сединой на висках но с молодыми глазами.

Подполковник повел лейтенанта к передовым линиям. Шли леском, под ногами шуршали прошлогодние листья, где-то высоко гудел самолет, изредка тявкали мины, за оврагом грохали одиночные выстрелы — видно, снайперские.

— В чем дело? — негромко, но настойчиво осведомлялся начштаба. — И враг уже не тот, не рвется очертя голову. И мы не те: на нашей стороне решающий перевес, инициатива. А языка никак не захватим. Враг чертовски упрям, необходимо точно намечать контрмеры. А для этого позарез требуется язык. Надо раздобыть. Если нужна поддержка, помощь — предоставим!

— Понятно, товарищ подполковник!

Офицеры по ходам сообщения пробираются на НП. К оптическому прибору приник рослый, крепкий боец. Два глаза прибора подняты на металлическом раструбе и тщательно замаскированы можжевельником. Место наблюдателя занимает начштаба.

— Ну и насажали! — не то с иронией, не то с удивлением произносит подполковник.

Разговор идет о немецких минах. Закладывали их гитлеровцы перед своими линиями еще зимой, и метели занесли толстым саваном эти посевы смерти. Но под весенним солнышком вылезли на поверхность круглые и четырехугольные ящички — кое-где чуть ли не впритык друг к другу.

— Скажи прямо — это и есть главное препятствие? — осведомляется Релишкис.

Теперь место у прибора занял лейтенант. Он сразу же отвечает.

— Никак нет, товарищ подполковник! Саперы работают — лучше не надо. Где требовалось, проделаны проходы. И минные поля знаем как свои пять пальцев.

Вдруг Бернотенас умолкает. Долго и напряженно всматривается.

— За разбитым танком влево… У кочки, похожей на седло. Где три стебля, как прутья. Амбразура! Наблюдатель!

Опять подполковник сменяет лейтенанта. Он отыскал эту черную, еле заметную точку. Она временами светлеет и снова темнеет.

снайперы

Вражеский наблюдатель минутку рассматривает местность, и потом, видно, пятится в сторону или садится. Такое мелькание в уголке амбразуры подметит только опытный глаз разведчика.

Оба возвращаются. Со стороны вражеских линий — вспышка, и почти тут же над их головами в дерево врезается пуля.

— Снайпер, —  спокойно произносит Бернотенас. —  Заметил. Подполковник садится на землю, жует хвою. Не оборачиваясь, роняет:

— Беспокойный тип. И хитер, как ласка.

Бернотенас горячо восклицает:

— Считайте, что пленный захвачен!

План уже сложился у него в голове. И среди бела дня трое разведчиков возьмут языка . С ними — один сапер.

Группой захвата командует Ромнюкас. Разведчиков прикрывают с боков. Всего девять человек. Комбинированные действия. Днем! Пожалуй, впервые на этом участке. Релишкис уже не прерывает лейтенанта. Взгляд выдает радость начштаба. Смелый план! Попробуем…

Потом оба долго осматривают передовые линии, подбирают место операции, обсуждают детали.

На прощание начштаба крепко жмет руку Бернотенасу:

— Дается вам сроку пять суток.

Взвод разведки начинает тщательную подготовку.

По целым часам Бернотенас и лучшие из его людей лежали перед окопами, наблюдая за вражеской амбразурой. От них не ускользнуло ничто. Они выяснили не только, через сколько секунд гитлеровский наблюдатель подходит к амбразуре, но и когда он должен был бы закурить, как на него действуют выстрелы и ближние разрывы мин.

В помощь разведчикам придали минометчиков, снайпера. Когда снайпер стрелял в краешек амбразуры, гитлеровский наблюдатель проворно исчезал и укрывался… То же самое с ним происходило, когда поблизости разрывалась наша мина.

И еще разведали люди Бернотенаса, что слева от НП противника замаскированный пулемет.

Досконально разобрались, какие мины и как именно расположены они перед немецкими окопами. Где противотанковые, где противопехотные. Каждую травку, каждый пенек — все старательно изучили Бернотенас и его связной Ромнюкас.

Ночью саперы проложили проход, с ними ползли разведчики чтобы проверить тропинку, по которой придется пройти. Теперь уже Бернотенас и его люди рассуждали о вражески, окопах так, будто запросто хаживали туда в гости.

Бернотенас обсудил систему огневой поддержки, которая должна была сопровождать, а в случае надобности прикрыть разведчиков. Вацловас отобрал девять человек. И начал их гонять с хронометром в руках, как тренер бегунов.

Слишком медленно! — недовольно ворчал он. — До немецки — окопов 80 метров. А ну-ка, еще разок! И опять с оружием в руках бросаются бегом разведчики А потом тренируются в штурме окопа. У каждого — свое задание.

Пятнадцать секунд — бросок вперед. Пятнадцать секунд работы в окопе. Семнадцать — обратно. Всего — сорок семь. Если вы лезет еще и какой-нибудь проверяющий ефрейтор — пять секунд кинуть гранату, — подсчитывал Бернотенас.

Наступил условленный день. Ударная девятка, несмотря на свежую погоду, вышла без шинелей. Все сосредоточенны. Временами рвутся мины. Снайперские выстрелы. Небо хмурое, погода нелетная. Авиация не работает. Холодно, сыро, бойцы вычерпывают воду из траншеи.

Бернотенас глядит на часы. Стрелка будто застыла. И наконец подает команду. Наша мина обрушивается на вторые линии гитлеровцев Бернотенас ждет у перископа:

— Подошел!

Все понимают гитлеровский наблюдатель поднялся, чтобы оглядеться. Наш снайпер ловко всаживает пулю в верхнюю часть амбразуры. Гитлеровец прячется, снова показывается после разрыва второй мины. Теперь уже снайпер стреляет прямо в амбразуру. Чтобы немец подумал — заметили, пристреливаются… Третья мина, третий снайперский выстрел с края проема. И когда немецкий наблюдатель поспешно укрывается, Бернотенас командует:

— Вперед!

Разведчики во весь рост летят к немецкой амбразуре. Перемахивают через ямы. Поразительная тишина. Ни единого выстрела. И вот они уже у края окопа. Бернотенас знает — сейчас Лукошюнас, Кабас и Онайтис хватают языка. А другие с гранатами стоят наготове. Бернотенаса самого подмывает кинуться им навстречу.

И вот уже черные фигуры мчатся назад. Видно, что они тащат кого-то. И все еще — нет стрельбы. Среди бела дня ворваться во вражеские окопы и без выстрела вынести оттуда пленного!

Вся девятка вваливается в наши окопы со своей добычей.

Гитлеровец обалдело смотрит на окружающих — как это он в одно мгновение очутился в плену? А ровно через две минуты проснулись орудия, пулеметы, минометы, автоматы у гитлеровцев, начался адский огонь. В надежных укрытиях наши бойцы посмеивались. А пленный, доставленный в штаб, дал все нужные сведения.

Вскоре Релишкис предложил Бернотенасу представить участников захвата языка к боевым наградам.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *