Таран немецкого судна

Штурмовик ИЛ

Ленинград все еще был в осаде. Трудно передать словами, с каким нетерпением ожидали ленинградцы снятия вражеской блокады. 14 января 1944 года соединения 2-й ударной армии Ленинградского фронта после мощной артиллерийской подготовки перешли в наступление в направлении на Ропшу. Им предстояло прорвать сильнейшую оборону, которую фашисты считали неприступной.

Гитлеровцы ожесточенно сопротивлялись. На атакующие цепи враг обрушивал шквал огня, батальоны несли потери. Для поддержки 131-й стрелковой дивизии полковника Романенко командарм Федюнинский поднял в воздух приданную ему группу штурмовиков майора Каштанкина. Огневые точки противника прикрывались зенитной артиллерией, подойти к ним было не так-то просто.

Уяснив боевую задачу, Каштанкин решил обмануть гитлеровских зенитчиков. Поднявшись в воздух во главе штурмовиков, он быстро набрал высоту и вынырнул из облаков прямо над указанным ему районом с запада, откуда противник не ждал нападения.

Точным бомбоштурмовым ударом были подавлены и уничтожены пять дзотов и минометная батарея врага. Внезапная атака штурмовиков на время ошеломила и деморализовала гитлеровцев. Зенитный огонь они смогли открыть только после того, как советские самолеты отбомбились и скрылись из виду.

К концу января 1944 года кольцо блокады Ленинграда было разорвано окончательно. Завершилась беспримерная в истории эпопея героического города.

Наступление продолжалось. Майор Каштанкин за сутки успевал совершать до пяти боевых вылетов. 18 марта, возглавляя группу штурмовиков, он атаковал корабли противника в бухте Кфому-Лахти. Все наши самолеты благополучно возвратились на аэродромы.

А спустя четыре дня — очередное задание. Рано утром летчик Щербина засек отряд немецких кораблей и, определив состав и курс отряда, доложил командованию.

Корабли шли, строго выдерживая боевой порядок, со всеми мерами предосторожности. Зенитчики на палубах настороженно смотрели в пасмурное, затянутое низкими облаками небо. Гитлеровцы, видимо, считали, что все готово для отражения атаки советской авиации.

Командир гвардейской штурмовой авиадивизии приказал уничтожить отряд фашистских кораблей.

И вот над серыми водами Балтики загудели моторы советских штурмовиков.

«Ильюшины» мчались над кромкой белых, как вата, облаков. Иногда приходилось врезаться в них, тогда видимость становилась нулевой. Каштанкина беспокоило то, что летели без малейшего ориентира. В сознание закрадывалось сомнение: выйдут ли они точно на цель?

Но перед целью облачность внезапно исчезла, летчики попали под вражеский зенитный заградительный огонь. Самолеты гвардейцев один за другим с гулом вошли в глубокое пике.

Первая пара «Ильюшиных» под командованием гвардии лейтенанта Родионова подожгла сторожевик.

Следом за этой парой новые группы «Ильюшиных» обрушились на корабли противника. Возникло еще одно дымовое облако: это эскадрилья гвардии лейтенанта Терещенко штурмовала транспортный корабль. Удар по врагу нанесли и летчики во главе с Героем Советского Союза майором Мазуренко, столбы огня и дыма поднялись над отрядом вражеских кораблей.

Подошла группа штурмовиков, ведомая гвардии майором Каштанкиным. Он спешил нанести удар, пока противник не вызвал свои истребители. Корабли, оснащенные множеством зенитных пушек, вели массированный огонь по нашим самолетам, но Каштанкин упрямо вел их на объект атаки, подчинив всю свою волю и разум одной цели — успешному выполнению боевой задачи.

Несколько очередей, выпущенных из крупнокалиберного пулемета, прошили броню самолета Каштанкина, дрогнул в его руках штурвал, а до цели оставалось лететь считанные секунды. Как быть? Свернуть с курса? Отступить перед врагом? Нет, невозможно! Пойти в обход? Но это значит упустить драгоценное время.Таран немецкого судна ВОВ

Виктор Николаевич поступил так, как учил своих питомцев. Прорвавшись сквозь огонь, он неустрашимо повел штурмовик на цель. Когда до вражеского корабля оставалось совсем немного, в самолет угодил снаряд. Машину подбросило, от сильного удара бомбодержатель сработал раньше, времени, и бомбы полетели мимо цели.

Кабина самолета стала наполняться дымом. «Прыгать с парашютом? Нет!» Мгновенная оценка обстановки помогла Каштанкину принять другое, единственно верное решение.

Гитлеровцы поставили плотный заградительный огонь зенитных орудий и крупнокалиберных пулеметов, чтобы не допустить горящий штурмовик к своим судам. Казалось, прорваться сквозь такую стену трассирующих снарядов и пуль невозможно. Но Каштанкин, отжимая штурвал, с огромной скоростью пикировал на цель — самый большой вражеский корабль. Экипаж и самолет, слившись воедино, превратились в торпеду.

На вражеском корабле начался переполох. Советские летчики, участвовавшие в этом воздушном бою, увидели, как в панике забегали по палубе гитлеровцы.

Мотор штурмовика работал на предельных оборотах. В этот миг неимоверная сила прижала пилота и его радиста Кузнецова к спинкам сидений. Каштанкин уже отчетливо различал палубу корабля и торчащие на ней, словно пики, зенитки. Мотор затрясло сильнее, самолет задрожал от мощного воздушного вихря. Кабина наполнилась дымом, дышать становилось все труднее.

О чем думал в те мгновения Виктор Николаевич Каштанкин? Быть может, мысленно он прощался с дочкой, сыном, женой. Или вспомнил ставший родным Ленинград, скупые слова клятвы воздушной гвардии Балтики: «Гвардеец может умереть, но должен победить».

Радист Кузнецов смотрел перед собой в напряженный светловолосый затылок, прижатые к спинке сиденья плечи и кряжистое тело Каштанкина, не видя выражения лица, не зная его торопливо меняющихся мыслей. Но он угадал, сердцем почувствовал замысел пилота. Кузнецов не сомневался, что руки Каштанкина, вцепившиеся в штурвал, теперь уже точно направят штурмовик на вражеский корабль. Радист понимал, что вся ответственность, которую он разделяет, ложится на пилота. Кузнецов повернул передатчик на полную мощность, нажал на включатель микрофона, чтобы их голоса слышались далеко — далеко. Лишь на мгновение к нему обернулся Каштанкин и передал через шлемофон:

«Браток, идем на таран!»

Стрелки приборов дрожали, Каштанкин сильнее сжал штурвал немеющими руками.

Микрофон донес до тех, кто находился в штабе дивизии, последние слова стрелка — радиста Кузнецова: «Смерть — это просто. Надо победить…» А потом в эфире зазвучал нарастающий шум, свист металла, прорезывающего воздух, треск…

Объятый пламенем штурмовик врезался в стальную махину. Удар и взрыв прозвучали почти одновременно. Победным эхом отдался над Финским заливом грохот взрыва. Взвилось и погасло пламя. А когда дым рассеялся, наши летчики увидели лишь плавающие обломки на месте, где только что был корабль противника.

Виктору Николаевичу Каштанкину за его бессмертный подвиг над Балтикой посмертно присвоено звание Героя Советского Союза, а радист Кузнецов награжден орденом Отечественной войны 1-й степени.

Во имя Отчизны, во имя победы над фашизмом, во имя мира на земле майор Каштанкин и стрелок-радист Кузнецов отдали самое дорогое — жизнь!

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *