Учеба на ходу

госпиталь
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Наш госпиталь N 91 МПВО действовал с 5 августа 1941 г. по май 1944 г. Большую часть этого времени, а именно с февраля 1942 г. и до расформирования, главным врачом был Михаил Андреевич Петров-Маслаков. Из других руководителей особенно запомнились доктора Л В.Дунье и В.И.Трефилов, а также завхоз С.И.Овчинников. Среди палатных врачей преобладали досрочные (в связи с войной) выпускники мединститутов. Медсестрами были вчерашние студентки разных вузов. Некоторые прошли обучение уже в октябре- декабре 1941 г. Госпиталь N 91 был размещен в 4-этажном здании школы на улице Маяковского, 26, в центре города.

Сначала госпиталь предназначался для лечения пострадавших на строительстве оборонных сооружений. Но уже в сентябре 1941 г., когда начались бомбежки, и военные действия подступили к южной окраине города, к нам стали привозить бойцов с передовой. Порой раненых было так много, что носилками и топчанами оказывались заняты даже лестничные площадки.

Всему персоналу госпиталя пришлось на ходу осваивать приемы оказания первой помощи и ухода за ранеными, а новоиспеченным врачам и медсестрам — технику переливания крови, подачи наркоза, ассистирования хирургу.

Случались дни, когда воздушную тревогу в нашем, Дзержинском, районе объявляли более десятка раз, а обстрелы длились по несколько часов. Однажды снаряд разорвался во дворе госпиталя, от чего вылетели стекла окон первых двух этажей, а другой раз снаряд пробил стену палаты на четвертом этаже.

В первые дни осады города многие раненые вели себя очень беспокойно, требовали перенести их в бомбоубежище. Но наш госпиталь бомбоубежища не имел, и нам ничего другого не оставалось, как только поскорее самим привыкнуть к этой обстановке и научиться хоть как-то успокаивать больных.

В разгар зимы 1941-42 гг. состав доставляемых в госпиталь больных резко изменился, — среди них стали преобладать истощенные голодом. Численность, например, на третьем отделении, располагавшем 90 койками, достигала 130-140 человек. Откуда привезли дополнительные кровати и матрацы, но других постельных принадлежностей не хватало. Самая острая нужда была в одеялах.

Той, первой, блокадной, лютой зимой в палатах было холодно, особенно по ночам. Дело в том, что госпиталь отапливался небольшими железными печурками, которые дают тепло только пока в них огонь. Но оставлять времянку на ночь опасно палат на отделении — шесть, а дежурят в ночь всего двое — медсестра и санитарка. Поэтому стали принимать больных в теплой одежде и с одеялами.

И в госпитале начался педикулез! После чего многих приходилось стричь наголо и выбрить. Во дворе установили огромный металлический шкаф со времянкой внутри. Когда дрова в ней прогорали, шкаф заполняли матрасами и одеждой, — все это «жарилось» в горячем воздухе. С наступлением теплых дней для каждой из палат поочередно мы стали устраивать санитарный день: хлоркой мыли пол и кровати, а самих больных спускали в приемный покой, где были ванные и горячая вода из титана. Однако большинство больных из-за истощения не могли ходить, поэтому санитаркам и сестрам приходилось переносить их на себе.

госпиталь

Принимая поступающих в стационар, медперсонал обязан был проводить их санобработку. В этой связи на всю жизнь запомнился нам такой трагический случай. В феврале 1942 г. ночью из какого-то завода доставили группу мальчишек-ремесленников. Они были невероятно измождены. Их черная форменная одежда кишела насекомыми.

Как полагалось, дежурный врач распорядился вымыть ребят. В ванне они, казалось, блаженствовали, глаза оживали… Но вдруг, сначала один, а потом и другой как-то обмяк на наших руках, и через несколько секунд жизнь их оборвалась. Молоденькая медсестра и санитарка, мывшие ребят, разревелись от страха и отчаяния. На этом беда не закончилась: все мальчики, которые выдержали ванную процедуру и были уложены в палату к утру тоже скончались.

Главное, что получал истощенный человек в стационаре, это — мизерное, но регулярное горячее питание, относительное тепло в латах и заботливый, хотя и самый элементарный, уход. Дома и в общежитиях ничего этого не было.

Но медикаментов в госпиталях МПВО было чрезвычайно мало. С цингой, особенно проявившейся весной 1942 г., пытались бороться с помощью настоя хвои, а препараты витаминов стали поступать к осени 1943 г. В случае легочных заболеваний ставили банки. Делалось это так. Кусочек газеты поджигали над «коптилкой» и очень быстро бросали в банку, которую сразу же опрокидывали на тело больного. Ожогов никогда не было, ибо бумажка в банке моментально гасла, а воздух в ней оставался достаточно разряженным, и банка присасывалась к телу. В апреле- мае 1942 г. у некоторых больных дистрофией стал возникать асцит. Врачи тут же в палате с помощью троакара выпускали накопившуюся в брюшной полости жидкость в подставленное ведро. Иногда оно не вмещало всего содержимого.

С большой горечью приходится признать, что в первую блокадную зиму многие доставленные к нам пациенты с дистрофией так и не выжили. В разгар весны 1942 г. гибель больных участилась. Случались дни, когда на одном только третьем отделении приходилось оформлять 10-15 смертей, то есть умирал каждый десятый.

Приближающееся лето позволило, однако, решить некоторые тяжелые проблемы. Прежде всего дружинницы спецотряда МПВО, одетые в защитные комбинезоны и противогазы, перевезли из морга трупы умерших за зиму на Пискаревское кладбище.

Конечно, когда город согрело летнее солнце, оставшиеся в живых ленинградцы начали постепенно набираться сил. Так и наши больные: они зашевелились, начали вставать с постели и даже ходить. Им уже не требовались подкладные судна, ни надувные круги, которые успешно помогали нам бороться с пролежнями у тяжелых больных. Откуда-то (до сих пор удивляемся!) в госпиталь доставили много белил. Весь медперсонал, улучив свободные полчаса-час, принимался белить аптечные шкафчики, кровати и тумбочки, что, наверное, оказалось неплохой дезинфекцией.

При подготовке к очередной зиме в палатах летом были сложены кирпичные печки (среди больных нашелся такой умелец). Молодые и не очень молодые сотрудницы поочередно отправлялись на заготовку дров для госпиталя. Нашими стараниями были разобраны два двухэтажных бревенчатых дома на окраине города.

После прорыва блокады в январе 1943 г. общая обстановка в городе, а следовательно и в нашем госпитале, начала смягчаться. Но опасности продолжали подстерегать каждого, так как артобстрелы Ленинграда еще более усилились. За время блокады коллектив госпиталя понес немалые потери. Первыми от прямого попадания снаряда погибли трое из руководства, в их числе и секретарь парторганизации Пятницкая. Медсестра Шура Бойцова, торопясь на дежурство, попала под артобстрел, и ей оторвало стопу, едва оправившись, на костылях она снова приступила к работе. Не забыть и трагическую судьбу Лидии Генриховны Гефтинг дочери известнейшего проф. Г.И. Турнера. Она погибла у себя дома во время взрыва обычной коптилки.

На работе в госпитале она была для нас, молодых и неопытных, примером отношения к больному человеку. Всем нам было очень трудно в те времена. Как все ленинградцы получали свой блокадный паек, дежурили по воздушной тревоге на чердаках и крышах, чтобы вовремя предотвратить пожар от зажигательных бомб, зимой мерзли, а весной скалывали лед на улицах.

Теперь, оглядываясь на прожитое в родном нам госпитале, мы понимаем, как велика была заслуга руководивших нами обучавших нас людей старшего поколения. В условиях военного положения, острой нехватки квалифицированных кадров, при большем скудном наборе медикаментов они сумели создать лечебное учреждение, которое спасло жизнь нескольким сотням ленинградцев. В частности, нельзя не отметить, что за весь период работ госпиталя в нем не было не одного случая вспышки какой-либо инфекции или пищевого отравления.  Ольга Леонтьевна Петровичева (Судакова) Марина Евгеньевна Чумакова, Антонина Борисовна Сапегина, Надежда Алексеевна Егорова (Королева), Елена Павловна Платунова (Штейнберг)

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *